«Теперь они и после ЛТП себя авторитетами считают». Идем в рейд по самым криминальным местам Минска девяностых

501
30 августа 2018 в 8:00
Автор: Дмитрий Мелеховец. Фото: Максим Тарналицкий

«Теперь они и после ЛТП себя авторитетами считают». Идем в рейд по самым криминальным местам Минска девяностых

Тюремная культура давно засохла. Гопник застеснялся, затаился, переоделся и стал терпеливо ждать своего часа для нового триумфа. Вряд ли за последние годы кому-то на глаза попадались нерасторопные джентльмены в спортивном и резкие пацаны в бескозырках. Телефоны никто не просит, «уважаемым» не называют. Штиль. В девяностых же боевой районный патриотизм выплескивался и разливался на головы всего города вне зависимости от желания окружающих. От слова «Шабаны» или «Ангарская» чувства обострялись, кулаки твердели, а почки прятались поглубже в корпус. Не могло ведь это пройти бесследно. Куда подевались районные авторитеты, как выглядит современный уличный бандит и как обстоят дела в некогда самых опасных местах города, читайте в репортаже Onliner.by.

«Вижу старых авторитетов — становится страшно»

Когда-то острые углы были в каждом микрорайоне Минска, а стать участником дворового экшена можно было в любой момент и при любых условиях. Шабаны и Ангарская были символами этого времени, сгустком криминальной энергии. Майор Ермолович работает в Заводском районе без малого 24 года и был свидетелем всех метаморфоз, произошедших за это время.

Сейчас он проезжает мимо старых домов, вспоминает про гопников, волнистов и металлистов, драки район на район, бурную молодость в Чижовке и старых знакомых, закончивших плохо. Рация шипит об очередной драке с контролерами, патруль отчитывается о работе.

— Нет уже старых авторитетов. Все либо в тюрьме жизнь закончили, либо настолько спились, что не в состоянии до магазина дойти. Я же помню их всех, знаю, где живут. Иногда вижу, во что они превратились, — становится страшно. Там не то что авторитетом быть — за собой следить не могут, — рассказывает Сергей Александрович. — Остались только пьяницы да мелкая шпана, но и эти товарищи всем хорошо известны.

— Когда я пришла работать в Заводской район, сразу подумала: тяжело мне здесь придется, — улыбается официальный представитель Заводского РУВД Ольга Стрельченок. — Мне эти места всегда казались самыми криминальными. Но за два года работы я поняла, что здесь живут простые люди, рабочий класс. Они во многом оказались добрее и честнее, чем жители элитных районов. Простые белорусы.

Мы подъезжаем к железной дороге в районе Шабанов-5. Майор предлагает остановиться и проверить лесопарк вдоль железки: на заводах как раз закончилась смена.

— У патрульных есть определенный маршрут. Он разрабатывается на основе многих факторов, включая часы пик, время работы предприятий, пути возвращения людей с работы. Здесь, например, можно встретить «несунов» — ворующих заводчан. В лесопарке часто распивают, а потом драки и все остальное.

На этот раз в кафе «Гудок» тихо. Старые кварталы молчат, на улицах только женщины, тянущие сумки из продуктовых, да убивающие время школьники. Решаем поехать к Северному поселку, где обычно погорячее. Едва проезжаем два светофора, как по рации сообщают о первом за смену правонарушении: несовершеннолетний распивает возле магазина.

«Молоток зачем? В лес с ним хожу»

Парень встречает стыдливым взглядом, рядом стоят два двухлитровика пива. «Хороший человек», — гласит татуировка на ногах подростка.

— Где живешь? — спрашивают милиционеры, осматривая карманы и рюкзак парня.

— В Мачулищах, — осторожно проговаривает молодой человек.

— А здесь почему пиво пьешь?

— А что такого? Нельзя?

— Кто тебе его купил?

— Сам купил. В каком-то магазине, не помню.

Милиционеры улыбаются и продолжают осмотр. В рюкзаке находят аварийный молоток — видимо, позаимствованный в автобусе. «Подарили, — говорит молодой человек. — Чтобы в лес с ним ходить». Милиционеры все понимают (без молотка в лесу никак) и просят парня присесть в машину. В этот момент как раз поступает еще одно сообщение: буквально в двухстах метрах отсюда двери магазина охраняет сильно пьяный гражданин.

Второго пассажира находим практически сразу. Места здесь, по-видимому, грибные. Правда, этого сперва нужно разбудить.

— Мужчина, просыпаемся, — Сергей Ермолович пытается поднять голову загорелого гражданина, побитого жизнью. — Где проживаете?

— Это самое…

— Мужчина, назовите адрес.

— Ротмистрова…

— Участкового как зовут? — прощупывают нарушителя правоохранители. В его голове что-то щелкает, мужчина безошибочно чеканит фамилию, имя и отчество, видимо, хорошо знакомого милиционера. После череды вопросов начинает потихоньку приходить в себя и пытается сосредоточить взгляд на милиционерах, к машине соглашается пройти без вопросов, по старой привычке закладывая руки за спину.

— Обычно как бывает: задерживаем просто за пьянку, а потом выясняется, что за человеком куча долгов, штрафов, алиментов и так далее. Сейчас его оформят и отправят в суд. Там будут решать: либо штраф, либо «сутки». Скорее, конечно, второе: вряд ли он захочет платить, — рассказывает командир взвода ППС и тут же принимает очередной вызов: что-то неладное на детской площадке возле многоэтажек напротив бывшей колонии.

«Дети мешают смотреть сериал»

— Бывает, что вообще ничего не происходит, а иногда не знаешь, в какую сторону кидаться. День на день не приходится. Вызовы всегда очень разные. Вот вчера, например, по 102 позвонила женщина с Алтайской и сообщила, что ее сосед пробрался к ней во двор и съел все овощи в огороде. Приехали, а там мужчина мимо проходил и одну помидорку сорвал.

Часто происходит наоборот. Едешь на какой-то рядовой случай — шум у соседей, например. А по факту оказывается, что пьяный муж на жену с топором кидается и бегает по квартире невменяемый. Заходишь — он на тебя летит. Ты его на землю кладешь, а тут жена за нож хватается! У них же всегда милиция виновата. Такие вызовы самые сложные: не знаешь, чего от них ждать. Проще, когда готов к возможной атаке. У нас в машине бронежилеты, обмундирование. Тогда можно все продумать заранее, представить планировку квартиры, чтобы вытянуть преступника подальше от кухонных ножей и любых острых предметов.

Со слов майора, сегодня большинство тяжких преступлений происходит дома, на бытовой почве. Поножовщины на улицах сейчас уже не встретишь.

— Раньше такое бывало. Приезжаешь на пьяную драку, а там толпа ножами друг друга режет. Сейчас подраться могут, но до тяжких телесных доходит редко. Обычно на следующий день мирятся и забирают заявления, — заканчивает майор и выходит из машины за сотню метров от детской площадки.

Милиционеры несколько раз обходят двор, останавливают подозрительного мужчину неподалеку, но никаких нарушений не наблюдают. Майор решает зайти к заявительнице, а уже через несколько минут спускается вниз.

— Бабушка 1942 года рождения. В милицию позвонила, потому что «дети слишком громко играют на детской площадке». Ей это сериал смотреть мешает, а про распитие во дворе она, мол, ничего и не говорила. Видимо, одинокая бабушка, скучно ей. К сожалению, такие звонки не редкость. Поехали дальше.

Спрашиваем майора, когда ему в последний раз было страшно ехать на вызов. Милиционер отшучивается.

— Никогда не страшно: не положено. Вот что бесит, так это дерзость некоторых людей. Видишь пьяного на улице, просишь пройти в отделение, а он начинает руками размахивать, говорить, что ничего не должен, что мы тут придираемся. Хотя он же понимает, что неповиновение — это уже административное правонарушение. А бывает, что и руки распускают: и в лицо били, и форму рвали. Но это уже уголовка — совсем другая история.

Вот раньше эти места жутко криминальные были, но даже районные бандиты понимали, что лучше вести себя тихо. Я еще когда в пешем патруле был, мог по пять человек за раз взять и всех вместе пешком в отделение вести.

Машина курсирует по частному сектору в районе Ангарской. Шумевшие когда-то цыганские дома сегодня ведут себя куда аккуратнее — за последние годы проблем с наркотиками в районе не возникало.

— Каждые пару лет ситуация с криминалитетом меняется. Когда-то здесь пыжиковые шапки с людей сбивали, чтобы потом на рынке продать, а потом их носить перестали — проблема решилась сама собой. Потом остро стоял вопрос с изготовлением наркотиков в районе Северного поселка, но со временем все эти лаборатории задушили. Затем были спайсы, а в последние два года такой проблемы практически нет. Что сейчас осталось? Только пьяницы да воришки мелкие, которые до сих пор из магазинов и карманов красть пытаются.

Недавно вот одного постоянного клиента задержали, который в супермаркете девять палок колбасы по карманам распихать умудрился. Что интересно, взял бы десять палок — пошел бы по другой статье. А так на сутках посидит и домой пойдет — знают, что делают.

Майор подмечает подозрительного мужчину на остановке и как раз получает очередное сообщение: за универсамом еще два потенциальных задержанных.

«Людей бью. На дискотеке»

Новых гостей замечаем издалека. Вокруг разбросаны окурки, рядом хрустит пивной бутылкой бродячая собака, вся детская площадка буквально усыпана мусором. Один гражданин бездвижно лежит на асфальте, а его приятель, сидящий на корточках, заботливо пытается угостить сигаретой.

— Вы где так напились?

— Я его здесь нашел, жалко батю стало, — не вставая с кортов и деловито затягиваясь дешевой сигаретой, говорит мужчина лет сорока. Милиционеры помогают сильно пьяному мужчине переместиться на парапет и пытаются завести формальный разговор.

— Где вы проживаете? Как вас зовут? Вы понимаете, где находитесь? — пытаются узнать хоть что-то патрульные, но мужчина в ответ лишь мычит. — Когда родились?

— В среду.

Минут через пять одно веко все же преодолевает гравитацию.

— Мне жарко стало, я в тенек прилег, — пытается не упасть неопрятный мужчина непонятного возраста. В этот момент из машины выходит прапорщик Батан.

— Это Моряк, известный гражданин, — милиционер называет его точный адрес, включая номер квартиры и этаж, вспоминает фамилию имя и отчество. — Много лет его знаю. Летом живет на улице, зимой домой возвращается. Пил всегда, не судимый, но иногда буянит: жена выпить не дает, а он скандалы устраивает. А Моряком зовут, потому что два года на флоте служил. Я в Заводском районе 24 года, каждую собаку тут знаю.

Моряку милиционеры решают вызвать скорую, а пока врачи едут, начинают опрашивать второго гражданина, чуть менее пьяного. Тот на все вопросы отвечает с широкой улыбкой, вежливо, но с некоторой иронией.

— Работаете?

— Работаю.

— Где?

— Недалеко.

— Временно безработный? Как долго?

— Полгода.

— Судимы?

— Полгода как освободился.

— По какой статье осуждены?

— 339-я (хулиганство. — Прим. Onliner.by), — гордо заявляет парень и снова широко улыбается, приветствуя бесчисленных проходящих мимо знакомых. Те при виде милиционеров тактично отворачиваются и ускоряют шаг.

— А до этого?

— А до этого — 339-я. А до этого — еще 339-я.

— И что же вы натворили? Стекла бьете и машины царапаете?

— Не, людей бью. На дискотеке, — говорит гражданин в сланцах и белых носках в разводах. К этому времени за его товарищем уже приехала скорая (он, правда, успел обустроиться в клумбе), мы же вместе с хулиганом едем в опорный пункт. По дороге милиционеры расспрашивают о других известных в районе маргиналах, выясняют, что «у Шеи проблемы с сердцем», а Леха снова поехал в тюрьму.

Опорный пункт находится прямо в подъезде многоэтажного дома, посреди жилых квартир. На лавочке сидят старушки, рядом припаркованы автомобили, на площадке гуляют дети.

— Нам тут прекрасно живется! Всегда под охраной, — хохочут старушки, живущие по соседству с «опоркой».

— Иногда люди, конечно, жалуются (особенно когда буйных привозим), но что поделать? Другого помещения нет, все привыкли, — объясняет Ермолович.

В небольшой квартире нас уже ожидают все сегодняшние герои: спящий на парапете мсье в такой же позе уснул на стуле, татуированный подросток ждет родителей и говорит что-то очень невнятное про молоток, свежеприбывший хулиган по привычке уткнулся в стенку носом и заложил руки за спину.

Сейчас на всех участников сегодняшних приключений будут составлены протоколы, после чего решатся их планы на сегодня.

Смена патрульно-постовой службы длилась с пяти вечера до пяти утра. Ничего серьезного в эту ночь не произошло: было несколько рядовых выездов к распивающим, пара бытовых конфликтов и прочая криминальная мелочовка.

— Раньше Ангарская гремела. Сейчас школьники в компьютерах сидят, старые бандиты сами себя приговорили. Конечно, остались еще любители выпить и похулиганить, но такие есть в каждом районе города. Поскольку реального криминалитета не осталось, теперь они и после ЛТП себя авторитетами считают, ходят, крылья расправивши. Но это все ерунда. Не думаю, что сегодня Ангарская выглядит страшнее любой другой улицы в Минске. Выровнялся город.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: Дмитрий Мелеховец. Фото: Максим Тарналицкий