«В бар врывается Джузеппе и начинает кричать». Пять показательных историй о работе с государством, бизнесе и беспощадных строителях

33 722
200
03 августа 2019 в 9:00
Автор: Дмитрий Мелеховец. Фото: Анна Иванова

«В бар врывается Джузеппе и начинает кричать». Пять показательных историй о работе с государством, бизнесе и беспощадных строителях

На днях в доме №13 на Интернациональной в Минске открылся бар «Алкоголи». Работа над ним продолжалась около года, и на обустройство ушло около $120 000. Поскольку заведение находится в здании со статусом историко-культурной ценности и принадлежит государству, трудиться его основателям было вдвойне веселей: сотрудники госструктур знают толк в бизнесе и славятся логичными действиями (посмотрите хотя бы на этого парня). Не вдаваясь в скучные подробности, публикуем пять показательных историй о столичном гастробизнесе, непутевых строителях и работе с государственными службами. Рассказывают их Юля Полонецкая и Герман Голуб, для которых мир белорусского бизнеса стал большим и тяжелым открытием.

Прелюдия 

Герман: У нас было определенное количество денег, и перед нами стоял выбор: продать «треху» в Боровлянах, добавить сбережения и переехать на Карла Маркса или же открыть бар. Мы решили квартиру не покупать.

Юля: Почему мы так не сделали?

Герман: Ну да… Мы бы могли купить нормальную «двушку» и жить в крутом доме. Спускаешься такой в тапочках, а у тебя внизу кофейня. Но мы почему-то решили потратить деньги на бар. Типа «недвижимость — это все так несовременно, надо думать по-новому, нужно деньги инвестировать» и так далее. Нас абсолютно все отговаривали, но мы решили не слушать.

Мы тогда посчитали, что бар нам обойдется в 80 тысяч долларов. Максимум. Такой суммы у нас не было, поэтому решили искать партнера. Нашли Сергея, с которым мы сейчас все и делаем. Показали ему бизнес-план, выбрали помещение, он согласился, и мы стартанули.

Если бы можно было отмотать на год назад, мы бы, наверное, не пошли на эту авантюру и купили квартиру на Карла Маркса. Потому что в итоге вместо 80 тысяч долларов мы потратили 120 тысяч. Это если со стаканами считать, то есть все-все.

Юля: И надо сказать, что бар у нас всего 47 «квадратов». Странно даже представить, куда там можно закопать такие деньги. Очень дорого обошелся черновой ремонт, потому что помещение выглядело просто чудовищно. Мы были наивные и считали, что самое сложное — это вырезать дверь. Мы с этой мыслью носились как сумасшедшие. А оказалось, что надо делать канализацию, вентиляцию, наливать больше метра пола — дыры были до земли. Все это сильно увеличило сумму.

Мы на стадии разработки проекта понимали, что нам не нужны барóчные ангелы из гипса и надо сделать что-то демократичное и стильное без какой-то помпезности. Поэтому отделки мы не боялись, но инженерные системы потянули очень много денег. И все эти работы по стоимости были недешевые: поскольку мы строились в здании, которое признано историко-культурной ценностью, нас обязали брать строительную компанию с лицензией, а у них немного другие ценники. По этой же причине и появилось большинство наших историй, которые я весь этот год рассказывала на Facebook.

История №1. Про слишком лимонную краску на фасаде 

(О странных требованиях и неприятных формальностях) 

Юля: Покраска фасада — это вишенка на торте в большой истории про бесконечные правила. Мы находимся в здании со статусом историко-культурной ценности, поэтому к дверям, окнам и всем прочим атрибутам фасада особые требования.

Я, как абсолютно нелогичный для этой страны человек, предполагала, что в нашем случае должны быть какие-то известные и оговоренные цвета, номера которых мне сейчас дадут, я их куплю и спокойно покрашу фасад. Но нет. Проблема в том, что Минкульт сам не знает, какой цвет он хочет.

У нас это здание покрашено так: сверху бежевый цвет, потом у некоторых есть желтая полоса (причем у всех разная), а внизу розовая полоска (тоже у всех разная). Мы спрашиваем, в какой цвет красить нам, и получаем совершенно логичный ответ: подбирать под соседей. Правда, под каких именно, не уточняется — ерунда, что у всех по-разному.

В общем, мы берем что-то среднее, красим и ждем реакции. С нами связываются и говорят, что с бежевым мы попали, а вот желтый оказался «слишком лимонным».

Мы перекрашиваем фасад, потом перекрашиваем наличники, потому что они слишком белые, а только потом Минкульт начинает думать, как же все-таки надо красить.

После долгих раздумий нам предлагают примерно такую формулировку: «Красить бежевым как у соседей через одно помещение, но не совсем, а чуть светлее».

Мы снова все перекрасили, закончили работу и выяснили, что желтая полоса все же не нужна. Я взяла кисточку и начала по новой.

История №2. Про чересчур умный звонок

(О бесчеловечных правилах и бесконечных рамках) 

Герман: По закону мы должны предоставить доступ в туалет маломобильным группам граждан. То есть никаких порожков, должен быть поручень, звонок и так далее. Все с этим было окей, пока я сам не поехал покупать звонок. Самый обыкновенный звонок.

Я решил упростить задачу и купил беспроводной. Стоил он 4 рубля. У строителей была реакция примерно такая: «О, звонок без провода! И что, он работает?!»

Юля: Это всегда весело, когда тебе прораб звонит в полдевятого утра и говорит: «Юля, что делать с проводом? Мы же провод положили под звонок, а звонок у вас беспроводной!» Человек растерян.

Мы предлагаем просто замуровать провод, прилепить этот звонок и не париться. У нас все приняли, заказчик согласовал, мы забыли.

Герман: И тут мне звонят из бухгалтерии подрядчика и говорят:

«У нас все сломалось! Если звонок не висит, строители не могут включить его в смету». И поставить не могут, и не ставить не могут, и закон нарушить не могут — безвыходная ситуация.

Мы долго пытались решить эту проблему, которая возникла из-за 4 рублей, но так ничего и не придумали: строители просто согласились забыть об этом проводе и 30 рублях, которые должны были официально получить. Но времени на это было потрачено безумно много.

История №3. Про лифт и Европейские игры 

(О запретах ради запретов)

Герман: Февраль. Нам нужно прокладывать электрический кабель. Отправляем письмо, а чуть позже получаем удивительный ответ: «В преддверии Европейских игр раскопки запрещены». Февраль, ребята! Февраль! Ну come on!

Юля: Раскопок на неделю, если что. Причем во дворе.

Герман: В общем, заказчик как-то договаривается — нам дали разрешение с условием, что мы все сделаем в течение семи дней. Мы все успеваем, но Европейские игры нас на этом не оставляют.

Оказывается, что подключаться мы должны к частной подстанции (да, как выяснилось, такие бывают). Сначала мы платим две тысячи баксов за возможность подключиться. Я понимаю, у людей бизнес — была бы у меня подстанция, я бы, возможно, взял четыре. Потом мы долго ждем подключения, и только в конце июня нам наконец разрешают начать работы.

Мы пытаемся подключиться, но выясняется, что к этой подстанции подключен светофор. Напоминаю: к частной подстанции. 

Светофор нужно отключать, но прежде мы обязаны уведомить ГАИ и Мингорисполком. Нам, естественно, приходит отказ — потому что Европейские игры, а потом еще и парад.

Но самое смешное, что этот светофор во время игр вообще никогда не работал — там всегда стояла регулировщица.

Мы долго разбираемся, просим, в итоге нам все же разрешают поработать несколько часов, но сделать это нужно поздно ночью. Нам привозят электрика из Радошковичей, я нахожу владельца подстанции, приезжают строители, мы ждем, пока уйдут работники из всех ресторанов, и приступаем.

Примерно час ночи. Мы дергаем рубильник, начинаем работать — и тут из подъезда вылетает мужик. Оказалось, что к этой подстанции подключен какой-то подъезд и сейчас в лифте находится женщина, которая ехала в аэропорт. Мужик в панике.

Нам приходится заново все собирать, подключать, выпускать женщину и начинать все по новой. Поскольку голову мне потом не отбили, женщина, думаю, все же успела.

История №4. Про умывальник и баснословные 180 рублей

(О мелочах, которые все портят) 

Юля: В смету мы должны включать каждую мелочь: оборудование, сантехнику — буквально все. Чтобы было удобнее, мы эту смету разделили: в одну включили все важные покупки, которые не можем доверить посторонним, а в другую — все, что строители могут купить сами. И как-то так получилось, что умывальник мы почему-то записали себе.

Позже мы это заметили и предложили строителям просто купить все самим и не усложнять задачу. Они согласились, все сделали и забыли.

Но через какое-то время нам звонят представители заказчика, звонят в панике, и говорят, что у строителей смета увеличилась на 180 рублей, а это «стражайшэ запрэшчэно». Поднимается дикий вой, никто не знает, как быть в такой ситуации.

Две бухгалтерии начинают продумывать варианты, как можно решить эту проблему, и вырисовывают какую-то страшную схему. По ней мы покупаем умывальник, по накладной передаем его заказчику, а он передает строителям. Потом, чтобы этот умывальник легализовать, строители продают его нам по накладным. Как будто мы его купили. Мы передаем его заказчику, а он передает строителям.

Герман: Чтобы вы понимали, смета — больше 100 000 рублей. Больше. Ста. Тысяч. И тут 180 рублей занимают у нас три недели — мы неделю продумываем эту схему и еще две проворачиваем. Так из-за мелочей начинаются эпопеи.

История №5. Про Джузеппе и 45-летних мальчиков

(О белорусских строителях)

Герман: По соседству с нашим баром работает итальянский ресторан, который открыл итальянец по имени Джузеппе. Когда мы начали ремонт, выяснилось, что по проекту через кухню Джузеппе проходят две вентиляционные трубы — приточка и вытяжка. Трубы в диаметре 30 или даже 40 сантиметров.

Когда мы рассказали об этом Джузеппе, он просто [обалдел], но по-другому никак не получалось. Договорились, что наши строители будут работать у него на кухне с 8 утра до 12 дня, чтобы сильно ему не мешать. Сразу скажу, что за это он не взял с нас ни копейки.

В принципе, все бы было хорошо, если бы наши рабочие не проломили ему льдогенератор.

Это было смешно, потому что в какой-то момент к нам в бар просто прилетает Джузеппе. Напоминаю, что он итальянец и просто заходить не умеет — он всегда врывается. И вот он врывается и начинает орать, что мы сломали его льдогенератор. Я думаю: «Ну это же просто невозможно, это огромная металлическая штуковина». Я захожу к нему, смотрю на льдогенератор и понимаю: это возможно.

Крышка погнута, рядом стоят строители и смотрят в пол. Я смотрю на них и спрашиваю, как им это удалось.

— Это не мы, — с порога говорит один.

— А поднимите, пожалуйста, ногу. Покажите, какая у вас подошва. 

— Ладно. Это мы. 

Детский сад. Мужики по 45 лет говорят: «Это не я» — и не признаются. Хорошо, что Джузеппе в этот момент лед не был нужен — не знаю, что бы он сделал.


Герман: Сейчас все эти вещи нам кажутся смешными, но в момент строительства воспринимались по-другому. Чтобы нормально работать с государственными структурами, надо обладать определенным складом ума. Туда очень тяжело вклиниться, это такой особый мир.

Юля: А психовать и искать справедливости — это вообще не вариант. Потому что ты можешь выиграть сражение, но войну все равно проиграешь. А наша цель — построиться и открыться. Если бы не соглашались на все это, было бы намного сложнее. Здесь куда проще говорить: «Да, конечно, мы все переделаем. Да, и еще раз переделаем, и еще раз — как скажете». Только так получается обходиться малой кровью.

Коротко про новый бар 

Адрес: Интернациональная, 13.

Время работы: воскресенье — четверг с 16:00 до 02:00; пятница — суббота с 16:00 до 03:00.

Цены: коктейли — 13 рублей, шоты — 7 рублей.

«Фишки»:

  • Ко всем напиткам подается небольшая закуска.
  • Туалет розовый. Там играет классическая музыка и висят картины.
набор для бара (аэратор/кольцо/нож для горлышка бутылки/пробка для бутылки/термометр/штопор), пластик/сталь

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Автор: Дмитрий Мелеховец. Фото: Анна Иванова