Появление на картах

Бермеха впервые возникла как географический объект в 1539 году. Именно тогда испанский картограф и историк Алонсо де Санта-Крус включил ее в свой список El Yucatán e Islas Adyacentes («Юкатан и прилегающие острова»). В следующем, 1540 году его коллега Алонсо де Чавес не просто подтвердил информацию Санта-Круса, а дал детальное описание Бермехи в своем труде Espejo de navegantes («Зеркало мореплавателей»). Он писал: «От Пунта Эстериль до Кабо Редондо побережье тянется почти полностью на запад, протяженностью в 70 лиг. Берег образует легкую дугу к северу. В этом районе находятся Лос-Алакранес, острова Аренас и Бермеха. Воды вдоль всего этого побережья текут на запад». Далее Чавес уточнял: «Бермеха, остров в пределах территории Юкатана, находится на 23 градусах северной широты. Он лежит к западу-северо-западу от мыса Сан-Антон, в 14 лигах; к западу-северо-западу от Лос-Алакранес, в 55 лигах; к северо-востоку-востоку от Вилья-Рика, в 118 лигах. Это небольшой островок, который издали кажется красноватым». Именно это описание закрепило за островом название Bermeja, от испанского слова bermejo, означающего рыжеватый оттенок.

С XVI по XVIII век Бермеха стала константой на картах региона.

Ее изображал Себастьян Кабот в 1544 году, а затем десятки других картографов, включая британцев и французов. В течение трех столетий координаты острова оставались неизменными: 22°33′ северной широты и 91°22′ западной долготы. Даже в XX веке морские атласы продолжали отмечать Бермеху в том же месте. Остров присутствовал на картах, а значит, для всего мира он существовал в реальности.

Поиски и первые сомнения

Сомнения географов в существовании Бермехи впервые появились еще в XVIII столетии. В конце 1700‑х годов картограф Новой Испании (так называлась испанская колония на территории современной Мексики и государств Центральной Америки) Сириако Себальос отправился проверить наличие острова и обнаружил лишь пустынные просторы Мексиканского залива. Тогда он объяснил казус «плохой видимостью и коварными водами», которые вынуждали мореплавателей XVI века наносить объекты на карту наспех. Уже в XIX столетии некоторые британские атласы отмечали, что остров будто бы погрузился на глубину около 60 морских саженей, то есть примерно на 110 метров.

Двадцатый век принес новые разочарования.

В 1902 году французское военное судно обследовало район предполагаемого расположения Бермехи и не нашло ни клочка земли, ни рифа, ни даже каких-то намеков на присутствие суши. Несмотря на эти данные, Бермеха продолжала оставаться на официальных картах на протяжении еще нескольких десятилетий. По всей видимости, картографам было проще копировать старые данные, чем ставить под сомнение многовековую традицию и искать объяснение пропаже.

Ученые всерьез берутся за дело

К концу XX века вопрос существования Бермехи превратился в предмет серьезных научных исследований. В 1997 году испанское исследовательское судно отправилось к давно известным координатам острова. Результат оказался предсказуемым: никаких следов суши там не оказалось. Вопрос о «пропавшем острове» был передан Национальному автономному университету Мексики (UNAM), который в 2009 году организовал масштабную экспедицию. На борту корабля Justo Sierra ученые провели батиметрические замеры (изучение глубин залива и исследование рельефа его дня), аэрофотосъемку и геоисторический анализ.

Итоговый доклад экспедиции UNAM получился еще более категоричным.

«Точка интереса имеет глубину 1472 метра и ровное морское дно», — говорилось в отчете. Анализ показал, что в этом месте не могло существовать острова как минимум в последние 5300 лет. Именно такое время, согласно проведенным расчетам, рельеф дна находился в неизменном виде. В ходе экспедиции было обследовано 10 488 квадратных километров акватории, сделано 933 фотографии с высоты от 400 до 4000 метров. Ученые подчеркнули: «В указанной зоне нет острова и никогда не было». Однако в то же время участники экспедиции указали на возможность существования Бермехи в местах с иными координатами и заявили о необходимости продолжения исследовательских работ на эту тему.

Фантомные острова

Казус Бермехи не уникален. В картографии существует целая категория так называемых «островов‑призраков», географических объектов, которые десятилетиями и даже веками присутствовали на картах, но в реальности не существовали. Чаще всего их появление объяснялось ошибками навигации, миражами или поспешной фиксацией наблюдений мореплавателей. Так, у берегов Ирландии на протяжении столетий рисовали загадочный Хай‑Бразил, который якобы скрывался в тумане и открывался лишь избранным. В Коралловом море до конца XX века значился Песчаный остров, пока в 2012 году спутниковые снимки окончательно не подтвердили его отсутствие.

Подобные примеры показывают, что картографическая традиция склонна к самовоспроизводству.

Если объект однажды попал на карту, его продолжали копировать и тиражировать без проверки. Иногда речь шла об откровенных мифах, как в случае с Островом демонов у берегов Ньюфаундленда. Иногда — о дублировании реальных земель, как в случае с островом Пепис, оказавшимся частью Фолклендских островов. Бермеха вписывается в этот ряд, но ее случай особенный. Исчезновение этой земли совпало с моментом, когда данный участок Мирового океана приобрел стратегическое значение.

Нефтяной фактор

Суета вокруг Бермехи, расходы на экспедиции по ее поиску не должны вводить в заблуждение. Сам по себе остров не представлял никакой ценности. Судя по всему, если бы он даже существовал в действительности, это был бы пустынный клочок суши в Мексиканском заливе, интересный разве что как природный резерват или потенциальный курорт. Но в действительности его наличие имело стратегическое значение. Согласно Конвенции ООН по морскому праву, прибрежные государства могут претендовать на исключительную экономическую зону протяженностью 200 морских миль от своих территориальных линий. Это все меняло.

Если бы Бермеха существовала, Мексика получила бы дополнительно около 15% акватории в районе, чрезвычайно богатом нефтью.

В 1978 году договор между США и Мексикой установил морскую границу по линии равноудаленности между островами Дерньерес и Алакранес. Но если бы Бермеху признали реальной, эта линия сместилась бы в пользу Мексики. В июне 2000 года президенты Мексики и США Эрнесто Седильо и Билл Клинтон подписали соглашение, определившее границы экономических зон в заливе и разделившее участок площадью 17 790 квадратных километров. К тому моменту Бермеха уже «исчезла», и Мексика лишилась аргумента для расширения своих прав. Отсутствие острова ослабило позиции страны в переговорах и фактически передало США контроль над богатейшими нефтяными месторождениями.

Гнев политиков

В нулевые годы XXI века в центре внимания мексиканских политиков оказалось нефтяное месторождение Ойос‑де‑Дона, расположенное к северо‑западу и северо‑востоку от предполагаемого острова. Его запасы оцениваются более чем в 22 миллиарда баррелей нефти. Цены на сырье колеблются, но очевидно, что ценность нефтяного поля измеряется в сотнях миллиардов долларов США.

Бермеха могла бы дать Мексике право на значительную часть богатейших углеводородных ресурсов региона.

В этой стране бесплодные попытки найти клочок суши, фигурировавший на картах на протяжении столетий, вызвали политическую бурю. Политики и эксперты говорили о «потере национального богатства», а в парламенте звучали скандальные обвинения в том, что страна «слишком вовремя» лишилась стратегической территории. Естественно, в такой нервной обстановке некоторые деятели принялись эксплуатировать теории заговора и искать, кому была бы выгодна эта географическая пропажа.

Во всем виновато ЦРУ

В рыбацких деревнях Юкатана обыватели давно уже шептались, что остров не исчез. Его будто бы «убрали» намеренно, чтобы США получили контроль над нефтяными богатствами залива. Эти слухи быстро проникли в политический дискурс. В ноябре 2008 года шесть сенаторов от правящей тогда партии PAN официально подняли вопрос в парламенте, заявив о слишком «подозрительном исчезновении» острова. Депутат Хорхе Нордхаузен Гонсалес заявлял: «Мы не уверены, был ли там остров, но это неважно. Важно то, что часть нашей территории была отдана просто так».

Бывший конгрессмен Элиас Карденас пошел еще дальше. В своем исследовании 2010 года он прямо утверждал, что остров «был взорван ЦРУ», чтобы «открыть окно» для американских претензий на нефтяное поле Ойос‑де‑Дона. По его словам, Мексика имела «суверенные исторические права» на этот участок, но потеряла их из‑за вмешательства внешних сил. Конспирологическая версия выглядела эффектно. Доказательств ей не было, но сама идея, что остров исчез «слишком вовремя», укрепила подозрения публики и стала частью национального мифа.

Более рациональные версии

Конспирология конспирологией, но существуют и более рациональные объяснения судьбы Бермехи. Ученые указывали, что остров мог постепенно исчезнуть под воздействием эрозии или был разрушен водами Мексиканского залива. Течения, штормы и ураганы способны разрушать низменные коралловые образования, превращая их в подводные банки. Другие исследователи связывали исчезновение с подъемом уровня моря. Глобальные климатические изменения могли затопить небольшой участок суши, если он действительно существовал. Однако часть исследователей придерживается мнения, что верна сама простая версия.

Бермеха могла быть фантомом с самого начала.

Мореплаватели XVI века часто фиксировали как данность миражи или неверно интерпретировали очертания облаков и рифов, а картографы затем копировали эти данные без проверки. Традиция самовоспроизводства ошибок на картах в ту эпоху еще была сильна. ЦРУ же при всей своей могущественности и опыте участия в разного рода сомнительных операциях вряд ли было технологически способно уничтожить 80 квадратных километров суши и не оставить после этого не единого следа.

Культурная память

Мексиканский географ Исраэль Баксин Мартинес отмечает: «Концептуально мы склонны верить, что все, что нанесено на карту, должно существовать». В подобных случаях речь идет о «постоянно неподтвержденной истине». Однажды нанесенный на карту объект продолжает жить в сознании и документах, даже если его существование сомнительно. Бермеха отличается от других фантомов тем, что упоминалась не только на картах, но и в официальных инвентарях XIX—XX веков, включая государственные.

Это сделало исчезновение острова политическим и культурным феноменом.

Мартинес подчеркивает: «Показательно, что интерес к острову возник лишь тогда, когда выяснилось, что его отняли у нации. Подобно ребенку с игрушками, мексиканское культурное сознание не интересовалось необитаемым островом в заливе, пока он не пропал». И далее продолжает: «Мы видим, что люди не заботятся о том, что у них есть, но очень ревниво относятся к тому, что у них, по их мнению, отняли. Люди ревнуют к потерянному, но отказываются использовать то, что и так имеют». Исчезновение острова стало метафорой утраты, а созданный вокруг него миф — частью национального кода, построенного вокруг ощущения несправедливости и потери.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by