БОЛЬШОЙ РОЗЫГРЫШ! Заказывай от 99 р. в приложении Каталог Onlíner до 31.01 и получи шанс выиграть призы от Dreame

Дворца Олешей в Нижнем Теребежове больше нет — это и есть ответ на последний вопрос. Здание было взорвано в 1943 году. А вот как оно вообще появилось в полесской глуши и какая драма стояла за его созданием — расскажем ниже. В этом нам помогут старые фотографии, которые мы раскрасили с помощью нейросетей, чтобы история ощущалась чуть ближе.

Кто такие Олеши и почему их имя важно для Полесья

Олеши — полесско‑волынский род, уходящий корнями в XV—XVI века. В 1508 году пинский и давид-городокский князь Федор Ярославович пожаловал местечко Бережное Петру Олеше, и с этого момента глухие и болотистые берега Горыни стали для этого рода домом на следующие 400 лет.

Олеши не пользовались особыми королевскими привилегиями, не занимали высоких государственных постов и не стремились в большую политику. Их влияние росло иначе — через умение развивать сельское хозяйство, закладывать усадьбы, строить небольшие храмы и парки. Так род становился местной элитой, но не по титулу, а по роли, которую играл в жизни региона.

Со временем Олеши расширили свои владения и укрепили положение через браки, породнившись с Ордами, Скирмунтами и другими заметными фамилиями.

На фото ниже — имение Олешей в Бережном (до наших дней не сохранилось). Одно‑ и двухэтажный дом с классическим портиком на четырех колоннах — скромная, но вполне типичная для местных землевладельцев усадьба своего времени.

Старый шляхетский род неплохо чувствовал себя и после вхождения этих земель в состав Российской империи. Один из наиболее ярких представителей семьи, Цезарий Антоний Олеша (1820—1892), сделал карьеру ротмистра в гвардии, но за несколько лет до восстания 1863 года вышел в отставку и занялся хозяйством. Источники отмечают любопытную деталь: не приняв участия в восстании, после его поражения Цезарий помогал повстанцам — укрывал, поддерживал деньгами, спасал их имения от конфискации. Сам он при этом избежал репрессий и полностью сосредоточился на хозяйстве: занимался животноводством, сахароварением, разработкой леса. Приобрел несколько имений, включая соседнее в Теребежове, и обзавелся недвижимостью в Вильно, Риге и Пинске. К концу жизни его состояние выглядело внушительно: шесть сыновей получили отдельные земельные участки, а дочери — свои доли имущества.

Старший сын, Константин Олеша, унаследовал Ново-Бережное и в 1890‑х годах выстроил там кирпичный особняк с башней и собственной обсерваторией. Учеба в Германии и интерес к астрономии делали его фигурой неожиданной для полесской глубинки — человеком совсем другого склада, чем большинство соседних землевладельцев.

Но в историю Нижнего Теребежова вошел не Константин. Главную роль здесь сыграл другой сын Цезария — Цезарий‑младший, юрист по образованию и человек с куда более дерзким вкусом. Именно он решил, что на берегу Горыни должна появиться не просто усадьба, а неоготический дворец.

Нижний Теребежов: место, где дворец казался невозможным

Но прежде чем говорить о дворце, стоит представить себе, где он вообще возник. Сегодня Нижний Теребежов — деревня на три сотни жителей, глухой уголок у самой границы с Украиной. А в начале XX века это было и вовсе труднодоступное захолустье. Полесье тогда считалось одним из самых изолированных регионов западной части империи: справочники описывали его как обширную, заболоченную, лесистую территорию с редкими и ненадежными дорогами.

До Столина — 13 километров, но в ту эпоху это не «рукой подать». Дороги были сезонными, движение — медленным, а любая поездка зависела от погоды. Путь до Пинска, главного города региона, занимал почти целый день даже в хорошую погоду. А весной и осенью те же 70 километров могли растянуться на сутки или вовсе стать непреодолимыми.

И вот в этой глухомани Цезарий Олеша — младший решает строить настоящий дворец. Для здешних краев это был жест, который трудно объяснить хозяйственной логикой, — скорее амбиция, почти вызов.

Тем более что имение здесь существовало и до Олешей. На берегу Горыни стоял старый двор предыдущих владельцев — князей Соломерецких: небольшая усадьба, несколько хозяйственных построек, приличный парк. Казалось бы, новому хозяину оставалось лишь поддерживать порядок. Но Цезарий‑младший выбирает другое: он замахивается на резиденцию, несоразмерную ни месту, ни масштабу прежнего двора.

Исследователи сходятся в одном: причиной была любовь. Цезарий строил дворец для своей жены, Марии Жук‑Скоршевской из рода Любомирских, уроженки Дрогичина. Мария не любила Полесье, где были сырость, комары и бесконечные болота. Возможно, мечтала о балах, о светской жизни, о доме, который приближал бы ее к тому миру, в который она стремилась. И Цезарий попытался этот мир создать: уголок роскоши, выросший буквально из пустоты.

Архитектор и стиль: кто создал дворец в Нижнем Теребежове

Цезарий Олеша нанимает молодого архитектора Юлиана Лисецкого — выпускника Технического университета в Карлсруэ, получившего диплом в 1904 году. Для Лисецкого это был один из первых самостоятельных проектов, еще до того, как он стал заметной фигурой в архитектурной жизни межвоенного Бреста.

Позднее, в 1920‑е, Лисецкий действительно сыграл важную роль в преобразовании Бреста, входившего тогда в состав Польши. Он участвовал в проектировании жилых кварталов, общественных зданий и государственных объектов, работал в сфере реставрации и охраны наследия. Одним из наиболее узнаваемых его брестских зданий стала усадьба с черепичной кровлей на нынешней улице Ленина, 39 — сегодня там расположен музей спасенных ценностей.

Лисецкий принадлежал к поколению архитекторов, вдохновлявшихся так называемым «закопанским» стилем — направлением, возникшим в начале XX века в польских Татрах и основанным на синтезе городской архитектуры с региональными фольклорными мотивами. Для этого стиля характерны крутые двускатные крыши, резные фронтоны, балконы и перила с геометрическими и растительными орнаментами, подчеркнутая асимметрия фасадов, активное использование дерева и декоративных деталей.

На фото ниже — тот самый «закопанский» стиль в Бресте. Улица Пулавского (нынешняя Леваневского), 1929 год.

Лисецкий работал не только в деревянной архитектуре, а перенес принципы «закопанского» стиля и в каменные городские здания. В его проектах 1920‑х годов прослеживаются мотивы Возрождения, готики и барокко: барочные щиты, колонны, имитации контрфорсов, сложные фронтоны — все это он использовал свободно, импровизируя с объемом и силуэтом дома.

Если присмотреться, эти мотивы угадываются и в его ранней работе — дворце Олешей в Нижнем Теребежове. Построенный в 1908 году, он был выполнен в популярном тогда стиле неоготики, но в деталях уже заметно стремление Лисецкого к насыщенной пластике, асимметрии, а также игре с историческими формами.

Башни, шпили и архитектурные причуды

Дворец производил странное, но притягательное впечатление: в его силуэте было что‑то и от рыцарского замка, и от декоративной игрушки, собранной с любовью к деталям. Двухэтажный, на высоком цоколе, он был увенчан целой россыпью башен — больших и маленьких, квадратных и круглых, с шатрами, зубцами и фантазийными крышами.

Центральный фасад выделялся неглубоким ризалитом с портиком на двух колоннах. На них лежал балкон, с которого открывался вид на парк.

С одной стороны дома поднималась четырехэтажная квадратная башня с собственным балконом на верхнем уровне и высокой крышей. Диагонально напротив была круглая трехэтажная башня под острым шатром. Два оставшихся угла занимали узкие цилиндрические башенки: одна — со шпилем‑шатром, другая — с зубчатым венцом, как у маленькой крепости. Фасады с трех сторон украшали щитовые фронтоны со ступенчатым профилем — те самые щипцы, которые поднимаются к вершине характерной «лестницей».

Торцевые стороны дворца были решены по-разному: одна получила дополнительную террасу, другая — скромный «ганок», почти домашний на фоне общей нарочитой декоративности.

Интерьеры дворца: свет, колонны и пять вагонов мебели

По воспоминаниям местных жителей, во дворце будто бы насчитывалось 75 комнат. Цифра звучит эффектно, но вызывает сомнения: здание все‑таки не настолько велико. Тем не менее известно, что помещений было много и они отличались друг от друга формой, назначением и отделкой. Залы, салоны, кабинеты и жилые комнаты были обставлены дорогой мебелью, которую по специальному заказу доставляли из Петербурга — для этого потребовалось пять вагонов.

В центре дома находился высокий двухэтажный холл, залитый светом, который падал через витражи в четырехскатной крыше. По периметру холл поддерживали стройные колонны, а одну из его стен занимал мраморный камин с тонкой скульптурной отделкой. Именно так внутренний облик дворца описывает профессор Анатолий Федорук в книге «Старинные усадьбы Берестейщины».

Пейзажный парк, в котором сошлись разные эпохи

Парк начинался сразу за чугунной въездной «брамой». Рядом стоял небольшой сторожевой павильон — та же неоготика, только в миниатюре. От ворот к дому вела липовая аллея, пересекавшая широкий овальный газон, окруженный лиственными деревьями. Это был парадный вход в усадьбу, продуманный так, чтобы дворец открывался постепенно, шаг за шагом.

Пейзажный парк представлял собой несколько гектаров старых деревьев и тенистых дорожек. Его главным украшением было озеро в самой низкой части территории: вода поблескивала сквозь ветви, а вдоль берега тянулась прогулочная аллея, любимая всеми, кто бывал здесь.

У воды стояла легкая беседка в греческом стиле, состоящая из четырех дорических колонн, антаблемента и двускатной крыши, — акцент, который добавлял парку классической интонации. Неподалеку сохранилась и более ранняя постройка — восьмигранная каплица с гонтовой крышей и небольшим портиком, напоминавшая о прежних владельцах усадьбы.

Трагедия, которая изменила судьбу дворца

И вот во всей этой красоте жить бы и жить — растить детей, принимать гостей, устраивать балы. Но история дворца сложилась иначе. Усадьба, задуманная как семейное гнездо, стала для Цезария Олеши тяжелым испытанием. Огромные расходы на осушение заболоченного участка, строительство дворца, обустройство и расширение парка оказались неподъемными. Финансовая пропасть росла, и угроза банкротства стала реальной.

К этому добавились и проблемы со здоровьем. Цезарий тяжело переживал ухудшение зрения и был близок к полной его потере. В какой‑то момент он не нашел иного выхода: ушел в лес неподалеку от усадьбы — и не вернулся, наложив на себя руки. Это произошло в 1911 году. Там же, под одинокой каменной плитой, его и похоронили.

Глядя на дворец, трудно поверить, что он стал частью такой драмы. Его облик кажется скорее светлым, даже праздничным. И на этом контрасте трагедия воспринимается особенно резко.

После смерти Цезария его жена Мария, так и не полюбившая Полесье, продала имение некоему Ежи Узнанскому, землевладельцу из Закопане, а сама переехала в Варшаву. Новый хозяин появлялся здесь редко, и на фотографиях конца 1930‑х это чувствуется: стены дворца затянуты плющом, вокруг поднялась высокая трава. Место, задуманное для счастливой жизни, будто так и не успело по‑настоящему ожить.

Взорванный, разобранный, забытый: что случилось с дворцом

Что было потом? История отвечает неохотно. После прихода Красной армии имение национализировали, и с 1939 по 1941 год во дворце устроили Дом культуры. Дальше — немецкая оккупация. Что происходило во здании в этот период — неясно.

Краеведческие источники утверждают: дворец взорвали немцы в 1943‑м. При каких обстоятельствах — ни слова. Тут возникает странность. Эти места освободили только летом 1944‑го. Зачем было уничтожать усадьбу за год до отступления? И это одно из белых пятен в истории дворца.

Можно лишь строить версии. В те годы Полесье гудело от партизанских отрядов. В январе 1943‑го они атаковали дворец Радзивиллов в Маньковичах — всего в 16 километрах вверх по Горыни. Там находилась резиденция гебитскомиссара, и удар был точным. Возможно, похожие столкновения происходили и в Нижнем Теребежове. Возможно, дворец Олешей оказался на линии огня. Но это только догадки, и каждая из них — как шаг в темноту.

После войны остатки здания, вероятно, разобрали, а кирпичи пошли на строительство других домов — так случалось нередко. До наших дней от дворца не сохранилось ничего. Лишь котлован, заросший травой. Ни стены, ни обломка кирпича. История будто сама стерла следы, оставив только вопросы. Кто и зачем уничтожил усадьбу? Был ли это приказ, случайность, месть или попытка скрыть следы нацистских преступлений? Документы молчат, свидетелей нет, а редкие упоминания в краеведческих заметках больше запутывают, чем объясняют.

Сегодня о дворце Олешей почти никто не знает. Он исчез так же тихо, как и появился — в стороне от больших дорог, в месте, где совершенно не ожидаешь увидеть что‑то необычное. Сама его короткая история — одно из тех полесских чудес, которые будто существуют на грани реальности и легенды.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by