Великий смог. Семьдесят лет назад Лондон чуть не задохнулся

35 854
08 декабря 2022 в 8:00
Автор: darriuss. Фото: AP, Wikimedia

Великий смог. Семьдесят лет назад Лондон чуть не задохнулся

Сначала все подумали, что на город просто спустился туман, столь для него привычный. Спустя сутки стало очевидно, что несчастный Лондон вновь оказался в «гороховом супе», как британцы прозвали грязно-желтый смог, периодически окутывавший британскую столицу. То, что в этот раз явление носило беспрецедентный характер, стало ясно куда позже, и первыми это поняли врачи в больницах, патологоанатомы в моргах, флористы, торговавшие цветами и венками, и гробовщики в погребальных конторах. В декабре 1952 года целых пять дней один из крупнейших мегаполисов мира был погружен в смертоносную мглу, жертвами которой прямо или косвенно стали 12 тысяч человек. Спустя ровно семьдесят лет вспомним, какое сочетание природных и человеческих факторов привело к этой трагедии, омрачившей первые месяцы царствования королевы Елизаветы II, но изменившей отношение обычных британцев к экологии.

Угольный титан

Вторую половину XX века Лондон встречал в малопочетной роли одного из самых грязных городов мира. В данном случае речь шла не о состоянии городских улиц или проблемах с вывозом бытового мусора, а о качестве воздуха. При этом данная проблема в столице Соединенного королевства усугублялась в буквальном смысле столетиями. Первая попытка исправить ситуацию была предпринята еще в 1306 (!) году, когда король Эдуард I запретил использование в пределах Лондона угля, вынесенного морем на побережье графства Нортамберленд. Однако население города росло, Гольфстрим далеко не всегда спасал от холодов, а древесины для отапливания домов после изведения дремучих лесов быстро перестало хватать.

Поэтому до XX века особой альтернативы углю в стране все-таки не было, тем более данного ресурса там было в избытке.

Особенно широко он стал использоваться после начала промышленной революции (конец XVIII века), когда британские просторы, в том числе и территорию Лондона, усеяли заводы и фабрики, для которых именно уголь стал главным источником энергии. В XIX веке Великобритания была самой индустриально развитой страной мира, а значит, карбонизированных остатков ископаемых папоротников ей было нужно очень много.

Перед Первой мировой войной британские шахтеры выдавали на-гора без малого 300 миллионов тонн угля в год, четверть всего мирового производства. Все это, естественно, так или иначе сжигалось, в результате чего в атмосферу выбрасывались вредные для поддержания жизни в организме вещества. В течение XIX века на пике промышленной революции Лондон, чье население за это столетие выросло в 6 раз (с 1 до 6 миллионов человек), все чаще страдал от густых продолжительных туманов, дышалось в которых крайне неприятно. Особенно участились такие бедствия к концу века: британская пресса особенно отмечала туманы 1873, 1880, 1882, 1891 и 1892 годов.

Одновременно росла смертность среди населения от респираторных заболеваний, составлявших серьезную конкуренцию традиционному лидеру — проблемам с сердцем. К XX веку по числу гибели людей от бронхита Великобритания держала уверенное первое место в мире, опережая идущую второй Бельгию более чем в 2 раза.

Британским ученым уже хватало компетенции, чтобы проследить прямую связь между причинами таких смертей и выбросами от сжигания богатого серой угля. Предпринимались даже первые законодательные попытки их ограничить, однако все же на данном этапе потребности развития экономики казались важнее, чем нужды здравоохранения.

Специалистам же оставалось бить тревогу, попутно пытаясь выяснить конкретную механику воздействия угольных миазмов на состояние здоровья по крайней мере городского населения.

В 1905 году доктор Генри Антуан де Во в своей статье для Конгресса общественного здравоохранения, озаглавленной «Туман и дым», предложил новый термин для определения едких вредных туманов, окутывавших города Соединенного королевства. Автор объединил слова «дым» (англ. smoke) и «туман» (англ. fog) и назвал явление smog. Как показало будущее, смог станет актуальной проблемой не только для Британии, но и для многих других стран.

«Гороховый суп»

Жители же Лондона к этому моменту вовсю использовали для того же явления другое выражение — «гороховый суп» (англ. pea souper). Вредные вещества, выбрасываемые трубами предприятий или частных домохозяйств в воздух, во время частых в долине Темзы туманов смешивались с содержащимися в атмосфере капельками влаги, придавая туманам характерный грязно-желтый оттенок, напоминавший гороховый суп, который был популярен среди малообеспеченных слоев населения, включая и пролетарские массы.

Ко второй половине XX века смог в Лондоне был уже привычным явлением, давно ставшим частью повседневной жизни, а потому не воспринимавшимся как нечто катастрофическое. Тем не менее в декабре 1952 года совпали сразу несколько факторов, обусловивших впоследствии присвоение определения «великий», казалось бы, всего лишь очередному «гороховому супу».

Первым звеном в цепи совпадений стали потребности британской экономики. Уголь по-прежнему являлся важнейшей статьей экспортных доходов страны, которая к тому же приобрела стратегическое значение в условиях послевоенного восстановления экономики. При этом за пределы Соединенного королевства вывозился в основном самый качественный, а значит, и самый дорогой антрацит, то есть лучшая разновидность каменного угля. Внутренние потребности, в первую очередь на бытовом уровне, удовлетворялись куда более дешевым углем с высоким содержанием серных примесей.

Вторым фактором стала сравнительно холодная погода, установившаяся в Лондоне с приходом календарной зимы.

К середине первой декады декабря температура упала до отрицательных отметок, и пытавшиеся согреться горожане принялись гораздо активнее топить свои печи и камины тем самым плохим углем. Им вовсю помогали столичные электростанции, которых в те годы было много даже в центральной части города. Не думали останавливать свое производство и многочисленные промышленные предприятия, особенно на востоке Лондона, в его традиционно рабочих районах.

И все бы обошлось, если бы стояла ветреная погода. Дым из десятков тысяч труб просто бы куда-нибудь сдуло ко всеобщему удовольствию. Однако вместо этого, как назло, над Лондоном установилась малоподвижная область повышенного давления, антициклон.

А дальше произошло то, что метеорологи называют «температурной инверсией».

Обычно с изменением высоты температура воздуха понижается. Теплый воздух поднимается вверх, происходит конвекция (теплообмен), то есть стандартная циркуляция слоев атмосферы. В декабре же 1952 года долина Темзы оказалась накрыта линзой теплого воздуха диаметром около 50 км. Разница в плотности слоев привела к нарушению их циркуляции, и в итоге у поверхности земли скопился холодный воздух. Выбросы из труб промышленных предприятий, электростанций и каминов, выхлопных труб автомобилей оказались заперты в долине, при этом у земли воздух был достаточно влажен для образования сначала тумана, а затем, по мере накопления вредных вещества, и смога. Лондон в который уже раз погрузился в «гороховый суп».

Во мгле

От прежних случаев такого рода события конца 1952 года отличались продолжительностью и интенсивностью. Все началось 5 декабря и первоначально не вызывало тревоги, но начиная с ночи на 6 декабря туман с каждым днем все густел, желтел и пах все неприятнее. В сутки столичные предприятия и жилые дома выбрасывали в атмосферу около 1000 тонн дымовых частиц, 140 тонн соляной кислоты, 14 тонн соединений фтора и 370 тонн диоксида серы. Эта ядовитая смесь связывалась с капельками влаги и, не имея возможности покинуть долину Темзы естественным путем, вновь оседала, скапливаясь у поверхности слоем толщиной в 100—200 метров.

Уже 6 декабря видимость на лондонских улицах упала до минимума.

Городские фонари данную мглу практически не рассеивали, что-то увидеть перед собой было затруднительно. «Держась стен домов, я практически полз по тротуару до следующего перекрестка, чтобы прочитать название улицы», — рассказывал журналу National Geographic один из молодых в те годы докторов, описывая свой путь из дома на работу. Первые дни знаменитые двухэтажные автобусы еще пытались ездить по улицам с помощью шедших перед ними вооруженных фонариками кондукторов, но в конце концов это стало просто опасно как для пассажиров, так и для пешеходов, и единственным видом общественного транспорта в городе осталось метро.

Прекратили работу общественные учреждения. Смог проникал внутрь зданий, и зрители в театрах и кинотеатрах просто не видели перед собой ни сцены, ни экрана. В понедельник 8 декабря отменили занятия в школах. Перестали ходить поезда и взлетать самолеты, замер и речной трафик на Темзе. Включенный в разгар дня свет фар не помогал и водителям личных автомобилей, многие из которых пытались рассмотреть дорогу, высунув голову в боковое окно. Некоторые, отчаявшись добраться до цели таким образом, бросали машины в случайном месте. Перенесли спортивные состязания. Выросло количество преступлений.

Однако при всем этом какой-то паники среди горожан не было.

Люди просто не понимали степень опасности ситуации, полагая, что имеют дело пусть и с выдающимся, но все же привычным смогом. Лишь некоторые догадались использовать какие-то маски в попытке защитить собственные легкие.

Все закончилось 9 декабря с приходом ветреной погоды, сдувшей токсичный «суп» в Северное море. Только спустя несколько недель, после сбора и анализа всей информации, стал понятен примерный масштаб последствий. Согласно первым оценкам, от Великого лондонского смога 1952 года погибло как минимум 4 тысячи человек. Жертвами, как обычно, в первую очередь стали старики и дети, особенно страдавшие респираторными заболеваниями. Самой распространенной причиной смерти были легочные инфекции, в частности бронхопневмония и острый гнойный бронхит на фоне хронического бронхита. Уже в XXI веке число погибших было оценено заново, с учетом отложенных смертей, произошедших гораздо позже. Сейчас считается, что декабрьские события 1952 года унесли жизни как минимум 12 тысяч лондонцев. Количество в той или иной степени пострадавших горожан, в том числе из-за обострения хронических заболеваний, превысило сто тысяч человек.

Хотя вопрос Великого смога впервые прозвучал в британском парламенте лишь спустя 3 дня после его исчезновения, а на осознание и анализ его как комплексного явления и вовсе ушли месяцы, произошедшее сыграло принципиальную роль в изменении отношения и политиков, и обычных граждан страны к экологии.

В 1956 году был принят первый «Закон о чистом воздухе», требовавший использовать бездымное топливо, особенно в густонаселенных районах.

Новые стандарты вводились и для печного оборудования, и для строившихся в стране электростанций, которые должны были оборудоваться системами десульфурации дыма. Однако принципиально ситуация изменилась лишь в 1960-е годы с открытием в Северном море богатых газовых месторождений, что позволило заместить альтернативным «чистым» ресурсом значительную долю вредного угля. С тех пор, по крайней мере в Лондоне, смог стал гораздо более редким явлением, на фоне деиндустриализации британской столицы все еще иногда вызываемым в основном дорожным движением. А повторение катастрофы 1952 года, хочется верить, уже принципиально невозможно.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Автор: darriuss. Фото: AP, Wikimedia