Превратится ли бывшая «криминальная столица» во «флагман для регионов»? Репортаж из Орши
361
09 августа 2018 в 8:00
Автор: darriuss. Фото: Максим Малиновский
Превратится ли бывшая «криминальная столица» во «флагман для регионов»? Репортаж из Орши

В последние годы ни к одному белорусскому городу, включая, вероятно, и Минск, не приковано столь пристальное внимание руководства страны. Каждые два-три месяца в этот пусть и крупный, но райцентр и его ближайшие окрестности приезжают столичные делегации, в том числе и самого высокого уровня. «Колыбель белорусского льна», место первого боевого применения «Катюш» (хотя это не точно), родина Владимира Короткевича, крупнейший железнодорожный узел Беларуси, наконец, город двух колоний и всего одного кинотеатра — у нее много, может, даже слишком много совершенно разных лиц. Жизнь и судьба Орши — в материале Onliner.by.

Железная дорога, возможно, величайшее изобретение XIX века, оказала принципиальное влияние на развитие целого ряда белорусских городов. Самый яркий пример — Минск. Кто знает, какой город был бы столицей Беларуси сейчас, если бы в начале 1870-х первым железнодорожным узлом страны стал бы не Минск, а Могилев (а такая вероятность существовала). Но Московско-Брестская дорога пересекла Либаво-Роменскую именно в Минске, что предопределило последующий взрывной рост численности населения города, а затем и его постепенную трансформацию из обычного «областного» центра в столицу независимого государства.

Появление железной дороги действительно было счастливым событием для любого города. Орше повезло даже больше: здесь встретились не одна и даже не две стальные магистрали. В 1871 году через нее прошла важнейшая Московско-Брестская дорога, в 1902-м — Петербургско-Одесская, в 1908-м началось строительство линии на Унечу в сторону Брянской области, а в 1926-м начали прокладывать рельсы в сторону Лепеля. В Орше сформировался огромный железнодорожный узел, и судьба города навсегда изменилась.

При этом какой-то случайной выскочкой, которой, кроме «железки», и похвастаться-то было нечем, Орша, конечно, не была. Это Барановичи благодаря стальным дорогам выросли из деревни в современный «стотысячник». Орша же — ровесница Минска, один из древнейших городов страны, который был впервые упомянут в «Повести временных лет» лишь на четыре месяца позже белорусской столицы в связи со все той же войной Всеслава Чародея с киевскими Ярославичами. Здесь был свой замок на стрелке Днепра и речки Оршицы и довольно типичная для Великого княжества Литовского и Речи Посполитой история, самой известной страницей которой стала битва на Крапивенском поле между Оршей и Дубровно, где в 1514 году Константин Острожский элегантно разгромил русское войско Ивана Челяднина.

Парадоксально, но 950-летний город никогда не воспринимался и, наверное, даже сейчас не воспринимается как место, представляющее туристический интерес, а между тем посмотреть здесь, несмотря на все события XIX—XX веков, до сих пор есть на что. В Орше сохранилось несколько исторических церквей, включая изящный барочный Троицкий храм XVII века в Кутеинском монастыре, лишившиеся костелов, но сохранившие жилые корпуса католические кляшторы, уездная застройка периода Российской империи и, разумеется, комплекс иезуитского коллегиума в самом сердце города — лишнее подтверждение исторической значимости Орши. Деятельность иезуитов можно расценивать по-разному, но где попало свои учебные заведения они не открывали.

Но все же к концу XIX века все эти славные страницы истории остались в далеком прошлом. Орша превратилась в обычный уездный город Могилевской губернии, типичный по своему национальному составу и образу жизни крупный населенный пункт за чертой оседлости. В это время сложно было представить, что в относительно скором будущем он станет «восточными воротами» сначала одной союзной республики, а затем и целой страны.

Железные дороги превратили Оршу в крупный транзитный центр, причем в самой стратегически важной точке. Именно здесь встретились транспортные потоки — грузовые и пассажирские — между Москвой и Западной Европой, Петербургом, сельскохозяйственными южными регионами и черноморскими портами. Даже сейчас, в XXI веке, город живет железной дорогой. Столетие назад, когда границ было куда меньше, ее влияние было еще сильнее. И если бы не она, в Орше не было бы всей той промышленности, за скорейшее возрождение которой сейчас борется все белорусское правительство.

Льняная столица

Вторая половина 1920-х годов. По стране Советов пока еще уверенно шагает нэп. Одной из важнейших задач восстановления экономики, разрушенной за годы революций и гражданской войны, становится активизация экономического оборота между городом и деревней. Государство крайне заинтересовано в продаже крестьянами сельскохозяйственной продукции, в первую очередь зерна и мяса. Чтобы отбить у производителя охоту жить натуральным хозяйством и заставить его выйти со своей продукцией на рынок, надо было вызвать у него интерес к деньгам. Легче всего этого было достичь предложением промышленных товаров, в которых нуждались крестьяне, например текстильных.

Территория БССР в те годы была значительно меньше современной, поэтому выбор Орши на роль нового промышленного центра, в котором и производился бы обмен между городом и деревней, был абсолютно логичным. В 1927 году здесь началось строительство сразу нескольких крупнейших в республике предприятий, включая мясокомбинат (для переработки сельскохозяйственной продукции) и БелГРЭС в соседнем Ореховске. Однако главным индустриальным гигантом должна была стать льночесальная фабрика, задачей которой было производство необходимых деревне тканей.

Ее проект разрабатывался московскими архитекторами-конструктивистами Иваном Николаевым и Анатолием Фисенко, в те годы специализировавшимися именно на строительстве текстильных предприятий. К 1930 году на южной окраине Орши возник передовой на то время промышленный комплекс, а при нем началось сооружение самого большого в БССР рабочего поселка для его работников.

Это был один из первых в республике примеров комплексной застройки, создания соцгорода, в котором рабочие получали бы невиданный прежде уровень комфорта в обмен на трудовые подвиги на производстве. На обычный рабочий поселок получившийся результат и впрямь был похож мало. Вдоль проспекта Текстильщиков, который проложили из центра Орши к заводоуправлению фабрики, выстроился настоящий монументальный для города такого масштаба градостроительный ансамбль, по которому сейчас можно изучать этапы развития советской архитектуры.

Конструктивистская застройка у проходной быстро сменяется ранней и пока еще лаконичной неоклассикой 1930-х, затем через 1950-е годы трансформирующейся в суровый хрущевский и брежневский минимализм. Четырех- и пятиэтажные дома и общежития, смотревшиеся в контексте той Орши настоящими дворцами, дополняются детсадами и школами, столовой, сблокированной с гостиницей, и живописным Домом культуры, сейчас превращенным в детскую школу искусств.

Промышленное строительство на этой площадке прерывалось лишь на время Великой Отечественной войны. Уже к концу 1930-х льночесальная фабрика превратилась в льнокомбинат, который продолжал расти и в послевоенные годы. 1960—1970-е стали временем его расцвета. Предприятию даже вручили орден Ленина, высшую награду Советского Союза, а его многолетний директор Георгий Семенов стал Героем Социалистического Труда.

Оршанский льнокомбинат и сейчас продолжает приносить государству валютную выручку, а в конце смены из дверей проходной все также рекой течет на заслуженный отдых преимущественно женский коллектив. В общем-то, на фоне состояния остальной городской промышленности ситуация на этом детище нэпа выглядит не так уж и плохо.

Район на район

Как и любой крупный железнодорожный узел, попавший в зону боевых действий, Орша сильно пострадала в годы Великой Отечественной войны. С первыми ее днями связан и еще один немаловажный элемент оршанской городской идентичности. На высоком левом берегу Днепра, у моста через пока еще не такую великую реку в 1966 году открылся мемориал. Строки на нем гласят, что отсюда «начался победный путь советской ракетной артиллерии». На самом деле не отсюда: «Катюша» дала свой залп от деревни Пищалово в 6 километрах от города. Но это небольшое допущение простительно на фоне остальной (полу)легендарной истории первого боевого применения советской машины реактивной артиллерии БМ-13.

Каноническая версия гласит, что 14 июля 1941 года в 15:15 под Оршей первая экспериментальная батарея «Катюш» под командованием капитана Ивана Флерова нанесла неожиданный сокрушительный удар по забитой немецкими эшелонами станции Орша. В этой истории есть много нестыковок: начиная с того, что Орша была оккупирована лишь 16 июля, и заканчивая неясностью происхождения немецких эшелонов. Учитывая разницу в ширине железнодорожной колеи между Германией и Советским Союзом и то время, которое было необходимо на ее перешивку, наличие немецких эшелонов вообще и тем более их большого количества в Орше выглядит сомнительным. Еще более запутанной ситуацию делает аналогичный мемориал в ныне российском городе Рудня Смоленской области, где также утверждается, что батарея капитана Флерова нанесла свой первый удар 14 июля 1941 года, но только не по Орше, а по Базарной площади Рудни. Различные историки и по сей день не могут сойтись в единой версии, когда и где «Катюша» все же дала свой исторический залп.

В послевоенные годы в повседневной жизни оршанцев появляется еще один, очень специфический фактор. Первая тюрьма (а позже колония) появилась здесь еще в XIX веке, заняв комплекс ликвидированного иезуитского коллегиума в центре города. Транзитный статус Орши, находившейся на перекрестке всех возможных направлений, сразу после окончания ВОВ привел к серьезному росту преступности в городе. Сюда стекались (временно, но порой и задерживаясь надолго) «гастролеры» со всей страны.

Сейчас сложно проследить мотивацию лиц, принимавших это решение, но в 1960-е годы в Орше открылось еще две колонии, превратив ее, по распространенному выражению местных жителей, в город трех колоний и одного кинотеатра. Примерно в эти же годы здесь зарождается движение «районщиков». Оршанская молодежь в разгар строительства социализма принялась делиться на группы, локализованные по месту проживания, которые вступали в ожесточенные противостояния друг с другом.

В принципе, в драках район на район нет ничего удивительного. Это было повсеместно распространенное явление, в том числе и в Минске, но в Орше, вероятно, из-за суровой рабочей атмосферы в городе, недостатка других развлечений, отсутствия высших учебных заведений и наличия фундаментальной основы в виде тех самых трех ИТК процесс принял особенно масштабный характер.

До конца 1980-х практически ежегодно в драках районных группировок гибли несколько подростков, счет травм шел на десятки. Общую криминогенную ситуацию в городе усугубляла и «взрослая» преступность: многие из вышедших на свободу с чистой совестью оседали в Орше и не слишком чтили Уголовный кодекс.

Постепенно криминогенная ситуация здесь начала естественным образом исправляться. Блатная романтика вышла из моды, молодежь, которая прежде не желала (или не могла) выйти за стандартный алгоритм «школа — ПТУ — завод», стала более мобильной, да и в принципе XXI век принес гораздо больше возможностей для траты свободной энергии. Тюрьма в стенах иезуитского коллегиума закрылась еще в конце 1980-х – начале 1990-х, сам комплекс был отреставрирован (вместе с реконструкцией остального города) к очередным республиканским «Дожинкам», уступив место музею, библиотеке и отделу культуры горисполкома. В этой микротрансформации хорошо отражается и преображение самой Орши, жить в которой стало определенно лучше и веселее.

Однако две исправительные колонии все так же работают по назначению между домиками частного сектора и железнодорожными ветками. Это по-прежнему фактор, оказывающий определенное значение на развитие Орши. И глава государства, в последние годы уделяющий этому городу самое пристальное внимание, признает, что «сложность» региона заключается, кроме прочего, и в том, что там «расположено крупное заведение, которое в народе называется „тюрьма“».

За свой 951 год Орша прошла удивительный путь — от места боевой славы Великого княжества Литовского и центра просвещения с коллегиумом и Кутеинской типографией Спиридона Соболя, ставшей центром белорусского книгопечатания, до полного забвения, от промышленного центра межвоенного времени до криминальной столицы эпохи застоя и перестройки. Сейчас у города новая ответственная роль: по нему и его окрестностям будет оцениваться работа правительства всей страны. Хочется надеяться, что городу от этого станет только лучше.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: darriuss. Фото: Максим Малиновский