Жилье нового типа

В первые послевоенные десятилетия Нидерланды столкнулись с вызовом большинства европейских стран. Стремительная урбанизация и рост доходов населения резко увеличили спрос на жилье, а тот в свою очередь отставал от возможностей строительной отрасли. Новые кварталы появлялись один за другим, но строились по упрощенным индустриальным схемам, которые обеспечивали скорость и экономию, но лишали жилые районы индивидуальности. К середине 1960‑х стало очевидно, что страна рискует утонуть в однотипных пригородах, где кварталы различались лишь номерами. Общественная критика усиливалась, и государство было вынуждено реагировать. В 1968 году правительство Нидерландов создало специальный фонд, который принялся финансировать эксперименты, призванные вернуть нидерландским городам разнообразие и человеческий масштаб.

Муниципалитеты пробовали реализовать различные идеи, призванные так или иначе решить местные проблемы.

Например, в Роттердаме после катастрофических бомбардировок периода Второй мировой войны фактически оказался уничтожен исторический портовый район Oude Haven («Старая гавань»). Ответственным за его развитие стал сотрудник мэрии Ханс Ментинк, убежденный, что городу нужна «архитектура, в которой есть жизнь», а не очередные утилитарные коробки. Его привлек радикальный подход Пита Блома, считавшего, что крупные структуры должны состоять из небольших, но узнаваемых элементах, а пространство под ними — оставаться открытым для людей. К этому моменту Блом уже смог применить подобный подход на практике в другом нидерландском городе — Хелмонде, рядом с Эйндховеном.

Лес из кубов

Еще в 1972 году власти Хелмонда решили оживить пустующий участок в центре города созданием нового общественно-культурного центра. Пит Блом предложил решение, которое сразу выбивалось из привычной логики градостроительства. Он придумал соединить культурную функцию и жилье, создав компактную «городскую деревню» вокруг нового театра Speelhuis. 188 наклоненных кубов должны были образовать плотный лес домов‑деревьев, а культурный центр — стать сердцем этого сообщества. Правда, замысел Блома быстро «приземлили», сократив заказ до 18 домов.

Зато на их реализацию удалось выбить грант того самого государственного фонда экспериментальной архитектуры.

Жилой комплекс получил название Kubuswoningen (в переводе с нидерландского — «кубические дома») и сразу привлек внимание прессы и архитектурных критиков. На его открытие в сентябре 1975 года пришли сотни любопытных. Блом даже устроил показательное выступление обойщиков, демонстрировавших, как клеить обои на наклоненные стены. Заметили проект и в Роттердаме, после чего предложили автору повторно применить проект, но адаптировать его под нужды района Oude Haven.

Пешеходный мост

Блом воспринял задачу как шанс доказать, что дом не обязан быть похожим на дом в общепринятом смысле для выполнения своей функции. Чтобы разнообразить образ, архитектор разделил проект на три самостоятельные части: башню Blaaktoren, террасный комплекс Spaanse Kade и, собственно, Kubuswoningen. Это позволило сделать городскую среду на этом участке многослойной. В итоге в районе появилось 270 квартир, около 1000 кв. м коммерческих площадей и парковка на 300 машин, а сам объект стал символом архитектурного обновления Роттердама.

Правда, реализация на практике оказалась еще сложнее концепции.

Кубические дома должны были перекинуться через семиполосную магистраль Блаак, выполняя функцию и жилого комплекса, и пешеходного моста между рынком и гаванью. Под землей проходил тоннель метро, требовавший ювелирной точности при устройстве фундамента. Строители столкнулись с неожиданными находками, включая остатки исторических зданий, которые потребовалось сохранить. Кроме того, один из подрядчиков уже в процессе строительства отказался в нем участвовать, а проблемы с системой центрального отопления сократили доступную площадь застройки. Все это затянуло завершение работ, и роттердамские кубические дома сдали в эксплуатацию лишь к 1984 году.

Как дома устроены внутри

Конструкция кубических домов оказалась не менее экспериментальной, чем их внешний вид. Каждый дом держится на шестигранной опоре из трех железобетонных столбов и шести ячеистых кирпичных стен. На эту опору устанавливается деревянный каркас куба, утепленный минеральной ватой и закрытый цементными панелями. Наклон куба в 54,7 градуса задает сама геометрия опоры: благодаря этому из окон открывается вид прямо на улицу под домом. Все окна являются конструктивными элементами. Часть из них выполнена из двойного стекла, часть армирована проволокой. Из‑за шума магистрали Блаак окна, выходящие на нее, сделали глухими, но сложная ориентация кубов обеспечила достаточно возможностей для естественной вентиляции.

Пешеходный мост, на котором стоят дома, получил галерею с магазинами.

Автор в данном случае вдохновлялся знаменитым флорентийским Понте Веккьо. Помимо жилых кубов, в ансамбле есть два «суперкуба». Южный использовали как архитектурную школу (сейчас это уже модный хостел). Северный планировали отдать под торговлю, но в итоге там разместился социальный дом для бывших заключенных. Каждый стандартный жилой куб имеет площадь около 106 «квадратов», распределенных между тремя уровнями. Внизу находятся гостиная с кухней и небольшим рабочим местом, на среднем этаже — две спальни и ванная, а верхний уровень занимает маленькое помещение в форме треугольной пирамиды, которое обычно превращают в детскую или зимний сад.

Результат

К моменту завершения строительства стало ясно: кубические дома Блома не станут массовой моделью жилья. Их сложная конструкция, высокая стоимость реализации, трудоемкое обслуживание и нетривиальная планировка делали проект скорее архитектурным высказыванием, чем практическим решением жилищного вопроса. Наклоненные стены ограничивали расстановку мебели, а треугольные комнаты требовали от жильцов большой изобретательности. Критики указывали и на эксплуатационные проблемы: перегрев верхних уровней летом, шум от магистрали, сложность ремонта фасадов.

Но со временем то, что помешало проекту стать массовым, превратилось в его главное преимущество. Кубические дома стали одной из самых узнаваемых точек Роттердама, а музей, открывшийся в одном из домов, превратился в обязательный пункт туристических маршрутов. Идея Блома о «городской деревне» в итоге реализовалась не в бытовом, а в символическом смысле. Комплекс стал местом притяжения, где люди встречаются, гуляют, фотографируют и обсуждают архитектуру. Самого же автора проект внес в историю архитектурных поисков второй половины 20 века.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by