Дугообразные здания рядом с Круглой площадью стали строить еще в 1939-м. Новостройку, что теперь прописана по проспекту Независимости, 37, успели завершить до начала Великой Отечественной, а строительство второй замерло. Оба здания в военные годы пострадали от огня, но оказались крепкими. Архитекторы, восстанавливавшие Минск, решили их сохранить, восстановить и завершить.

Дом для работников МТЗ в самом центре

Видную пятиэтажку, куда мы сегодня отправимся, заселили примерно в 1948-м. Построили ее для работников Минского тракторного завода, но помимо его сотрудников здесь получали квартиры и бывшие военные, и представители творческой интеллигенции.

Вид здания со двора непривычный — здесь оно выпуклое в центральной части. Входы во многие подъезды, в том числе в служебный от кафе «Березка», находятся ниже уровня земли.

На третьем этаже есть трешка, которая сейчас как раз продается за миллион рублей (около $330 тыс. по курсу), объявление можно найти в базе Onlíner «Дома и квартиры». Владелец метров Александр показал нам, как жилье устроено внутри.

Площадь квартиры — около 74 «квадратов». Две комнаты из трех — с завидным видом на проспект и площадь. Окна третьей комнаты и кухни выходят во двор.

Первое, что здесь впечатляет современного человека, — очень высокие потолки.

— Их высота сейчас 3,20, но оригинальный пол на 20 сантиметров ниже, — объясняет хозяин квартиры.

Ремонт давно не «родной», а вот изначальная планировка дошла до наших дней. По современным меркам она нетипичная: узкая кухня, а в примыкающей к ней ванной скошена одна стена. Такая история встречается и в некоторых других квартирах — похоже, это следствие архитектурного эксперимента с формой самого здания. Одна из спален узкая и длинная — семья Александра приспособила ее под гардероб.

— Когда мы покупали эту квартиру, собирались сделать перепланировку. Внутренние стены позволяют — они еще довоенные, с деревянными перекрытиями. Но наши планы изменились, поэтому сейчас квартира примерно в том же виде, в котором два года назад ее продали нам.

От себя добавим, что решения по перепланировкам квартир в исторических зданиях всегда стоит соотносить с мнением районных управлений архитектуры — тут могут быть важные ограничения.

«Самое главное здесь — виды из окон!»

Квартира с видом на площадь Победы была давней (и в итоге сбывшейся!) мечтой Александра.

— Я в детстве жил на улице Янки Мавра, это считалось глубокой окраиной. Мой дедушка был водителем, возил партийных руководителей. И один из них был как раз из дома на площади Победы. Дед мне часто в красках рассказывал, как здесь красиво и какое здесь окружение приятное. Это запало в душу. Помню, я присматривал квартиру в доме №35 по проспекту еще в 1991 году, когда мне было 25. Но тогда не срослось, — рассказывает про свой долгий путь к этому месту мужчина.

Два года назад, чтобы все-таки купить квартиру в элитке 1950-х, наш собеседник продал несколько коттеджей на участке в Тарасово. И считает, что игра стоила свеч.

— Мы смотрели тогда и другую квартиру, на пятом этаже. Но надо понимать, что это сталинки с высокими этажами, без лифтов. Для молодых еще куда ни шло, а вот людям постарше уже неудобно подниматься так высоко по лестницам. Да и с подъемом какой-то тяжелой мебели, холодильников на пятый этаж могут возникнуть вопросы. Третий этаж нам показался хорошим вариантом. А вообще подходящую квартиру в этом районе мы высматривали несколько лет. Дело в том, что в таких известных домах их выставляют на продажу нечасто. Тот, кто понимает ценность этой недвижимости, даже если сам не живет здесь, то либо сдает ее, либо просто закрывает — и метры ждут уже детей или внуков хозяев.

Когда Александр покупал эту квартиру, ему рассказывали, что после войны здесь жил первый военный комиссар Минска, генерал-полковник. Его потомки и продавали жилье.

По словам мужчины, шум проспекта никак не досаждает, в первую очередь из-за толстых стен.

— Стены тут в три кирпича, вы посмотрите. А некоторые соседние квартиры стоят пустыми.

На площади Победы частенько проходят официальные мероприятия и праздники, но Александра это не смущает.

— Да, есть какие-то правила, например иногда к окнам нельзя подходить. Но мне нравится, что ты постоянно практически в центре жизни. По вечерам можно наблюдать вереницы туристов, которые делают селфи прямо у дома, на тротуаре.

Добавим, что прямо сейчас на продажу в этом доме выставлено еще несколько квартир. Помимо трехкомнатной Александра продают и три двушки, просят за которые в белорусских рублях 477 тыс., 576 тыс. и 652 тыс. (от $157 тыс. до $215 тыс. по курсу).

За спиной у парадного Минска

Главные фасады дома выходят на парадный, начищенный до блеска Минск, а вот двор и его окрестности имеют совсем другое настроение. Здесь тоже чисто, но затишно, что ли. Обычная, немного сонная жизнь: какой-то местный несет домой продукты в пакете, сотрудник кафе «Березка» вышел на перекур, прямо на открытых балконах пятиэтажки сушится белье.

Вон, вдалеке, стоит дом быта, чуть ближе — здание, которое местные называют гипсовым заводом. По сей день на своем месте и ряд гаражей, которые принадлежат владельцам некоторых квартир.

— Думаю, однажды снесут и гипсовый, и гаражи, и здание ЖКХ, — рассуждает Александр, учитывая стоимость метров в этой части Минска. — Здесь ведь можно построить дома вроде «Депо». Но если вдруг так и сделают, из них вид будет куда? Правильно, на эти сталинские дома, а не на площадь Победы.

По словам мужчины, во дворе скоро появятся шлагбаумы, которые ограничат въезд для посторонних.

— Уже собрали подписи, идет обсуждение. Так уже сделали в одном из дворов неподалеку — на Румянцева, рядом с инязом.

Еще одна скрытая особенность дома с «Березкой» — подвал. У каждой квартиры в подъезде Александра там собственная кладовка. Мужчина соглашается показать нам место, каких в современных многоэтажках не найдешь.

— Подвалом пользуемся. Мы тут храним всякие ненужные игрушки, резину. Здесь поначалу хранили то ли дрова, то ли торф, пока в доме еще были печки.

Двери, ведущие в каморки, еще деревянные, выглядят аутентично. Правда, в подземелье чувствуется высокая влажность — все подряд здесь хранить все-таки не будешь.

Такие подвалы есть и были не у каждой квартиры в доме. Житель одного из подъездов, например, в разговоре с нами припоминал бомбоубежище в своей части дома, а другой сказал, мол, подвалы были, но давно уже заняты площадями «Березки».

Молодые и давние жители. Одни радуются метро, другие вспоминают, как с балкона смотрели на Рокоссовского

Во дворе встречаем 18-летнего Никиту, который живет в доме с кафе «Березка» пять лет. У его семьи двушка, в которой одну из комнат для удобства объединили с кухней.

Парень очень доволен расположением дома: в двух шагах метро, в университет удобно ездить.

— Квартира очень нравится. Соседи интересные: творческие, интеллигентные. Если возникают какие-то проблемы, то решается все без споров, скорее даже весело как-то проходит, — улыбается Никита.

Впрочем, минусы тоже есть.

— Например, сантехника: чугунные трубы периодически надо чинить. В нашей квартире была ванна с джакузи — мы ее вытащили. Считаем, что опасно купаться, нет нормальной системы заземления. Еще из неочевидного — от проспекта сильно коптятся окна, часто надо протирать. Зато очень высокие потолки и соседей не слышно — толстые кирпичные стены!

У другого подъезда встречаем представительницу старшего поколения Нину. Ее привезли сюда из роддома в 1957-м. Родители женщины «строили тракторный завод». Женщина признается, что теперь и не представляет для себя жизни в какой-нибудь другой части Минска.

— Мне отсюда до всего близко: и до работы, и до парков. Единственный неприятный момент связан с магазинами: да, в округе есть «Соседи» и «Санта», но ничего покрупнее нет.

Нина немногословна, но добавляет детских воспоминаний о кафе «Березка», которое открылось на первом этаже где-то в начале 1960-х.

— По выходным я ходила туда с папой и мамой. Мне завязывали бант — и мы шли в ресторан.

А до общепита, вспоминает Нина, там работал салон, где продавали советские машины. Магазин «Автомобили, мотоциклы, велосипеды» и правда был здесь около десяти лет с момента заселения дома. Не один минчанин выехал отсюда на новенькой «Победе». Как раз это показано в документальном фильме 1954 года «Новый Минск».

Несколько лет здесь существовала удивительная закусочная-автомат. Она открылась в 1957-м и представляла собой чуть ли не общепит из будущего: покупаешь у кассира жетон, опускаешь в автомат, и аппарат выдает тебе тарелку с едой. Стояли там и автоматы с напитками. К сожалению, нам не встретилось местных, которые бы успели это запомнить.

Из прежних жителей дома мы нашли минчанина Геннадия, который родился в 1968-м. По совпадению, в детстве он жил в квартире, которая была по соседству с той, внутри которой мы сегодня побывали.

— Мои бабушка и дедушка, мама и папа дружили с теми соседями. Их фамилия Бубновы, а наша — Мороз, — рассказывает мужчина. — Помню, когда в семье отмечали праздники, просили у соседей стулья. Двери и нашей, и их квартиры были открыты — и мы то и дело ходили в гости друг к другу. А под нами жил будущий композитор Эдуард Зарицкий. Меня его мама угощала чаем с вишневым вареньем.

Как семья Геннадия получила квартиру в таком интересном (и, вероятно, престижном) доме?

— Дедушка после войны еще служил в Легнице, в Польше, при штабе Рокоссовского. Потом, когда в 1948 году надо было выводить войска, ему предложили для переезда несколько городов. До войны он служил в Борисове и бывал в Минске, этот город ему запомнился уютным — поэтому его и выбрал. Так они с бабушкой и поселились в доме тракторозаводцев.

В раннем детстве, до отъезда на другую квартиру, Геннадий ходил в детский сад, который располагался «на полпути к домику РСДРП».

— Там сейчас такой вход с колоннами и до недавнего времени был музыкальный магазин. А в моем детстве в том помещении был садик.

После переезда мальчишка все равно часто бывал в доме у бабушки и деда, так что окрестности менялись у него на глазах.

— Помню, как строилась площадь Победы, как возводили монумент. А зимой очень интересно было с балкона наблюдать, как машина на площади сгребает снег, как будто руками, и как он потом движется по транспортеру.

Машин на главном столичном проспекте образца 1970-х было мало.

— Но ранним утром, когда из депо выезжали троллейбусы и ехали на линию в сторону центра, они с таким воем скатывались с горки, господи! — смеется мужчина. — У них двигатели при спуске с горы работали как генераторы, поэтому раздавался сильный гул: «Ууууу!» Так что по утрам в квартирах было очень шумно.

Геннадий хорошо помнит гастроном в соседнем доме.

— Над гастрономом были часы, а рядом на тротуаре часто стоял красный ящик с мороженым.

Из малоизвестного — в доме с кафе «Березка» были парадные входы в подъезды.

— С обратной стороны, дворовой, были именно черные входы — за дровами сходить, мусор вынести и так далее. А с проспекта можно было войти по широким лестницам. Сейчас эти части подъездов заняты всякими магазинчиками, банками.

Мужчина обращает внимание на нумерацию подъездов и квартир в доме, вероятно, доставшуюся в наследство от парадных входов.

— Подъезды считаются от ближнего к улице Козлова, хотя должно быть иначе. И квартиры на площадках пронумерованы не слева направо, как обычно, а наизнанку.

Небольшое здание во дворе Геннадию известно как мастерская, где работали скульпторы (выше оно упоминалось как гипсовый завод).

— Я ребенком однажды туда заглянул, это был 1979 год примерно. Там делали какие-то скульптуры. Дядечка меня позвал, показал производство и дал мне с собой мешочек гипса. Я дома потом с ним возился. Там же была котельная, которая когда-то обогревала дом.

Двор был местом детских прогулок, причем с раннего возраста. Мужчина описывает эпизод, о котором рассказывала мама:

— Маленького, она клала меня в коляску и выставляла во двор зимой. Пока я спал там на свежем воздухе, занималась домашними делами на кухне. Проснусь, заору — а окна наши во двор выходили, все слышно, — мама идет меня забирать.

Тетя Геннадия, жившая в доме в 1960-х, тоже добавила несколько воспоминаний.

— Когда я туда заселилась, мне было 19: переехала к мужу, и мы несколько лет жили с его родителями, — говорит женщина. — Знаю, что после войны дом достраивали пленные немцы. Мама мужа даже их подкармливала, они были молодые, худые и страшные. У них даже в квартире потом висела картина, которую один из пленных нарисовал в знак благодарности.

Собеседница подтверждает: на заре своей истории дом у Круглой площади отапливался дровами.

— Когда я заселилась, центральное отопление и газовая плита уже были, но люди жили еще без горячей воды. В подвал все еще складывали дрова, закупали на зиму. В субботу приносили дрова в квартиру и топили печку в ванной. Нагревалась вода в колонке, ну и в помещении становилось теплее. Так что в квартире был настоящий банный день.

В «Березку», вспоминает женщина, их семья почему-то не ходила.

— Мы с мужем и друзьями ходили в ресторан «Минск» и в тот, что был прямо напротив парка Горького, — забыла название. А «Березку», даже не знаю почему, обходили стороной — может, потому что в этом же доме жили родители? — смеется.

Напоследок минчанка припоминает и такой эпизод, связанный как раз с тем балконом, на котором мы сегодня побывали.

— Был 1964 год, какой-то юбилей (вероятно, речь про годовщину освобождения Беларуси. — Прим. Onlíner). В Минск, на площадь Победы, приезжал Рокоссовский. А мой свекор у него раньше служил, так что очень хотел взглянуть на праздник. Но на улицу мы почему-то не пошли — возможно, из-за большой толпы внизу. Зато мы сходили к соседям, их балкон выходил прямо на площадь. Можно было стоять на балконе и смотреть на Рокоссовского. Правда, видно было плохо.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by