Последний киносеанс

Вечером 2 декабря 1956 года в кинотеатре Paramount, который находился в нью-йоркском районе Бруклин, примерно полторы тысячи зрителей собрались на сеанс «Войны и мира», новой цветной экранизации классического романа Льва Толстого. В 19:50, когда публика уже вовсю погрузилась в созерцание эпического 3,5-часового фильма, в роскошном зале раздался взрыв. Когда паника улеглась, а дым рассеялся, выяснилось, что в результате ЧП пострадали шесть человек, один из которых получил тяжелые травмы. На следующий день глава полицейского управления Нью-Йорка Стивен Кеннеди объявил о начале «самой масштабной операции по розыску преступника в истории правоохранительной системы города».

Отрицать очевидное уже было нельзя — слишком большая буря поднялась в прессе, слишком паническими стали настроения среди населения Нью-Йорка.

Первоначально полиция уверяла жителей мегаполиса, что систематические взрывы в его оживленных местах — дело рук хулиганов. Но довольно быстро стало понятно, что за взрывами стоит опасный преступник, обиженный на весь мир. Поэтому ничего не оставалось, как бросить на расследование все имеющиеся у полицейского управления силы. Проблема заключалась лишь в том, что у правоохранителей не было подозреваемых.

Первые бомбы

Отсутствие зацепок и стратегии расследования многое говорит о принятых в то время методах поиска преступников. Впервые заполненную порохом латунную трубу нашли еще 16 ноября 1940 года, за 16 лет до взрыва в кинотеатре Paramount. Устройство лежало на подоконнике электростанции компании Consolidated Edison, главного энергетического оператора Нью-Йорка. Оно не сработало, но, скорее всего, так было задумано специально. Ведь труба была обернута запиской с сообщением, написанным аккуратными печатными буквами: «Consolidated Edison — это для вас».

Очевидно, что взрыв бы уничтожил послание, однако преступник хотел, чтобы его нашли.

Не взорвалась и вторая бомба, обнаруженная в сентябре 1941-го в пяти кварталах от штаб-квартиры Consolidated Edison. Записки, правда, при ней уже не было. Зато через три месяца в полиции получили письмо, написанное тем же почерком: «Я больше не буду создавать устройства до конца войны. Это решение вызвано моими патриотическими чувствами. Но позже я привлеку компанию Con Edison к ответственности. Они заплатят за свои подлые деяния». И действительно, после вступления США во Вторую мировую войну взрывы на долгое время прекратились. Такого перерыва оказалось достаточно, чтобы полиция прекратила розыск автора посланий, но тот вовсе не думал сменять гнев на милость.

Опять взрывы

«Безумный бомбист» вернулся 29 марта 1951 года, и на этот раз его взрывное устройство сработало. Оно было заложено в ящик с песком на нижнем уровне железнодорожного вокзала Grand Central, рядом со входом в ресторан Oyster. В следующем месяце взорвалась телефонная будка в Нью-Йоркской публичной библиотеке. В августе — такой же объект на все том же Grand Central. В ноябре пострадали камеры хранения на станции метро «14-я улица».

Продолжалось и терроризирование собственности компании Consolidated Edison.

А для тех, кому еще не стало ясно, что именно деятельность крупного поставщика электроэнергии вызывает ярость преступника, в октябре он направил в адрес газеты New York Herald Tribune письмо, в котором говорилось: «Бомбы будут продолжать появляться до тех пор, пока компания Consolidated Edison не будет привлечена к ответственности за свои гнусные действия против меня. Я исчерпал все другие средства и намерен заставить других взывать к справедливости для меня».

Годы поисков

Казалось бы, фиксация злоумышленника на одной корпорации должна была помочь полиции сузить круг подозреваемых. На деле же легче расследованию не стало. Во-первых, в Consolidated Edison и его филиалах работали тысячи сотрудников. А если учесть еще бывших работников, то счет уже мог идти на десятки тысяч человек. Во-вторых, разозлен энергетическим оператором мог быть и кто-то из потребителей его услуг, а ими было большинство жителей Нью-Йорка. Компания и сейчас пользуется сомнительной репутацией среди населения города, а потому недовольный жалобщик как потенциальный виновник взрывов выглядел достаточно убедительной версией.

Тем временем взрывы продолжались.

За 1952—56 годы преступник пять раз атаковал вокзал Grand Central, столько же раз — второй важный транспортный хаб Pennsylvania Station. Трижды устройства срабатывали в концертном зале Radio City Music Hall, дважды — в публичной библиотеке и на центральном автовокзале города. Взрывались общественные туалеты и станции метро, универмаги и кинотеатры. Иногда бомбист предупреждал о грядущей атаке, но никогда не указывал точное расположение устройства. Это приводило к длительной эвакуации важнейших городских объектов и мучительным поискам металлических труб, начиненных порохом. Но не всегда такие поиски заканчивались успехом, ведь злоумышленник иногда давал ложную информацию.

Город в панике

Никто не мог предугадать, когда и где преступник нанесет следующий удар. Пусть от взрывов никто не погибал, но все же число пострадавших во время таких ЧП постоянно росло. Горожане больше не чувствовали себя в безопасности, а полиция безуспешно пыталась установить личность бомбиста. Издание New York Journal-American назвало его «величайшей индивидуальной угрозой, с которой когда-либо сталкивался Нью-Йорк». Для борьбы с этой угрозой в структуре Полицейского управления Нью-Йорка даже создали специальный отдел по расследованию взрывов.

Осложняло работу полиции и огромное количество поступавшей фейковой информации.

Общественная истерия сказалась также на поведении городских сумасшедших и обычных хулиганов. Записки об оставленной бомбе стали находить в самых разных местах, телефоны полицейских участков разрывались от звонков с ложными сообщениями о найденных взрывных устройствах. Однажды даже пришлось эвакуировать небоскреб Empire State Building и тщательно обыскивать все его 102 этажа. Отсутствие зацепок и подозреваемых вынудили руководителей расследования пойти на необычный шаг. Как ни странно, именно он оказался одним из ключевых в задержании преступника.

Рождение профайлинга

Через четыре дня после взрыва на сеансе «Войны и мира» в кинотеатре Paramount, когда общественное напряжение достигло высшей точки, в кабинете доктора Джеймса Брассела появились неожиданные гости: капитан Говард Финни, возглавлявший расследование действий бомбиста, и двое сотрудников отдела по расследованию взрывов. Они попросили, чтобы уважаемый психиатр, специализирующийся на поведении преступников, составил портрет потенциального подозреваемого. Сейчас профайлинг (или профилирование) стал важным методом, с помощью которого криминалисты ищут серийных убийц и других особо опасных врагов общества.

В конце же 1956 года обращение к психиатру за помощью выглядело скорее жестом отчаяния.

Получив в свое распоряжение весь собранный массив улик, включая оригиналы писем преступника, доктор Брассел сделал несколько выводов. По его мнению, Нью-Йорк столкнулся с действиями классического параноидного шизофреника, убежденного, что он находится в окружении врагов, в центре организованного вокруг него заговора. При этом в окружении других людей такие персонажи часто ведут себя совершенно нормально, проявляя свои антисоциальные наклонности лишь в одиночестве. Поэтому Джеймс предположил, что полиция, скорее всего, имеет дело с холостым одиночкой, который, возможно, живет с матерью и имеет очень плохие, абьюзивные отношения с отцом. С возрастом паранойя усугубляется и может привести к агрессивному поведению, поэтому преступник, судя по всему, старше 35 лет. Затем доктор Брассел окончательно увлекся задачей и начал выдавать предположения, потрясшие полицейских своими подробностями.

Мнение доктора Брассела

Во-первых, Джеймс заявил, что «Безумный бомбист» — бывший сотрудник Consolidated Edison, по каким-то причинам расставшийся с работодателем и затаивший на него обиду. Более того, судя по аккуратности почерка, он был образцовым работником, всегда тщательно выполнявшим свои обязанности. Эта же педантичность должна была выражаться во внешнем виде. Доктор Брассел даже предположил, что при задержании преступник будет одет в двубортный костюм. Во-вторых, психиатр был уверен, что английский — второй язык бомбиста. Ряд использованных им в письмах слов и оборотов говорил о том, что послания сочинялись на иностранном языке и лишь затем переводились на английский.

В-третьих, Джеймс допустил, что бомбист — выходец из Восточной или Центральной Европы.

Именно там в конце XIX — первой половине XX века подкладывание бомб получило особую популярность. И наконец в-четвертых, доктор Брассел уверял, что преступник живет в Коннектикуте, а не в Нью-Йорке. Именно в этом штате осело особенно много восточноевропейских иммигрантов. Об этом говорили и адреса почтовых отправлений. Джеймс порекомендовал опубликовать всю эту полученную от него информацию в прессе, убедив Финни и его коллег, что огласка — лучший способ выйти на главного подозреваемого.

Джордж Метески

Вторым помощником в расследовании стал сам преступник. После взрыва в кинотеатре Paramount он вступил в открытую переписку с полицией через газету New York Journal-American и в конце концов подтвердил в очередном письме, что является бывшим рабочим Consolidated Edison, несправедливо уволенным после производственной травмы.

Дальше оставалось лишь проанализировать всю информацию о бывших работниках энергетического гиганта, конфликтовавших с ним и соответствовавших профилю, сформулированному Джеймсом Брасселом.

Незадолго до полуночи 21 января 1957 года четыре детектива Полицейского управления Нью-Йорка в сопровождении местной полиции постучались в двери трехэтажного многоквартирного дома в городе Уотербери, штат Коннектикут. Им открыл 53-летний Джордж Метески, сын иммигрантов, приехавших на рубеже XIX—XX веков с территории современной Литвы. В его квартире быстро нашли и компоненты, использовавшиеся при сборке бомб, а образцы почерка совпали с оригиналами писем бомбиста. Метески жил с двумя взрослыми сестрами, никогда не был женат и надел после задержания двубортный костюм.

Конфликт из-за травмы

В 1929 году Джордж устроился на работу в United Industrial Light and Power Company, дочернюю компанию Consolidated Edison, и показал себя ответственным исполнительным сотрудником. Однако два года спустя на электростанции, где работал Метески, произошел взрыв, в результате которого он получил травмы, на полгода приковавшие его к больничной койке. Выйдя с больничного, Джордж узнал, что его уволили без какой-либо компенсации. Многолетние попытки добиться справедливости в суде закончились безрезультатно. Более того, Метески утверждал, что выброс горячих газов на электростанции привел в его случае к затяжному воспалению легких, а оно, в свою очередь, к туберкулезу. Свои планы мести бывшему работодателю преступник начал вынашивать, когда ему исполнилось 35.

На состоявшихся судебных слушаниях «Безумный бомбист» признался в 32 эпизодах размещения взрывных устройств.

В результате взрывов, вызванных его действиями, пострадали 11 человек. Судья Сэмюэл Либовиц объявил Метески параноидным шизофреником, «безнадежно неизлечимым как в психическом, так и в физическом плане», признав его юридически невменяемым и неспособным предстать перед судом. Мужчину поместили в больницу для душевнобольных «Маттеаван». Предполагалось, что вскоре он там умрет от последствий туберкулеза, но Джордж еще раз всех удивил. Он оказался образцово-показательным пациентом и умирать вовсе не собирался. В конце концов в 1973-м его освободили, после чего он прожил в своей квартире еще 20 лет и умер только в 1994 году в возрасте 90 лет. Поразительнее всего то, что сейчас он больше известен не как бомбист, приводивший в ужас огромный мегаполис, а как один из первых очень успешных примеров применения криминального профайлинга в расследовании запутанного дела.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by