Именем Сталина. Место, навсегда изменившее Беларусь

39 683
181
16 июня 2020 в 8:00
Автор: darriuss. Фото: Максим Малиновский, архив Onliner, Wikimedia

Именем Сталина. Место, навсегда изменившее Беларусь

Скорее всего, большинство белорусов про существование населенного пункта Ореховск даже не слышало. Между тем в свое время он регулярно появлялся на страницах газет, в том числе всесоюзных, ему посвящали поэмы, про него снимали фильмы, сюда переезжали за новой счастливой жизнью тысячи человек из всех уголков нашей страны и из соседних регионов других советских республик. Именно здесь, на краю глухого болота в 20 километрах к северу от Орши, рождалось новое будущее Беларуси, а вместе с ним и передовой, ни на что не похожий жилой городок, ставший образцом для всех последующих поколений наших градостроителей. Сейчас о том славном прошлом мало что напоминает. Как именем Сталина строился «новый мир»? Почему именно Ореховск навсегда изменил БССР? Каким образом к его истории оказалась причастна армия русских коллаборационистов времен Великой Отечественной войны? В преддверии запуска Белорусской АЭС Onliner рассказывает о появлении ее далекого предшественника, первого энергетического гиганта страны.

«...плюс электрификация всей страны»

Средь вечно дремлющей глуши,

Среди болотного тумана,

Где чахли мхи

И камыши,

Огни зажглися Асинстана.

 

Где серость хмурая всегда,

Природы дикие узоры,

Там напряженного труда

Удар

Вознес

Лучистый город

Это стихотворение молодого поэта Александра Сячко, опубликованное в июльском номере журнала «Смена» за 1932 год, стало лишь одним из художественных произведений, которые посвящались на рубеже 1920—30-х годов, возможно, главной республиканской стройке того времени. Асинстаном, чаще Осинстроем, тогда называли сооружение на Осиновском (или Асиновском) болоте первого крупного энергетического комплекса в истории БССР — будущей Белорусской ГРЭС, сразу получившей имя Сталина.

У государственной районной электростанции в поселке Орехи-Выдрица (будущем Ореховске) рядом с Оршей в строгом смысле были предшественники. В 1889 году первая на территории нашей страны электростанция заработала при бумажной фабрике в Добруше. Спустя пять лет открылась электростанция в Минске (та самая, здание которой было снесено при строительстве так и не состоявшегося Kempinski на проспекте Независимости). Еще через четыре года ее аналог появился в Витебске. Однако все это были совсем небольшие объекты, решавшие сугубо локальные задачи (например, энергетическое снабжение конкретных предприятий или трамвайной сети). БелГРЭС же при всей своей по нынешним меркам скромной проектной мощности (32 МВт после введения второй очереди) стала настоящим гигантом, обеспечивавшим треть всей выработки электричества в республике. Для сравнения, мощность Лукомльской ГРЭС, нынешнего лидера энергосистемы Беларуси, составляет почти 2900 МВт, проектная мощность Белорусской АЭС — 2400 МВт.

Вид на первую минскую электростанцию

БелГРЭС считается одним из первых объектов системы ГОЭЛРО, Государственного плана электрификации России, одного из слагаемых знаменитого ленинского уравнения «Коммунизм — это Советская власть плюс электрификация всей страны». Документ, принятый в конце 1920 года, предполагал строительство в течение 10—15 лет тридцати электростанций (двадцати тепловых и десяти ГЭС), однако в первой его редакции речи о БелГРЭС не шло, да и не могло идти. Минск был освобожден от оккупации лишь летом 1920-го. Впрочем, после установления прочной власти большевиков на части белорусской территории (напомним, Западная Беларусь в это время входила в состав Польши) вскоре встал насущный вопрос об ее экономическом развитии, которое было невозможно без соответствующей энергетической базы.

Курс на превращение Советского Союза из аграрной страны в индустриальную был взят на XIV съезде ВКП(б) в 1925 году. Для БССР эта задача была сверхактуальной: доля промышленности в народном хозяйстве республики составляла лишь 18%. Помимо реконструкции существовавших предприятий, во второй половине 1920-х годов началось строительство и новых заводов и фабрик, ставших первыми локомотивами индустриализации: «Гомсельмаш», спичечная фабрика «Красная Березина» в Борисове, могилевский завод искусственного шелка. Промышленности требовалась энергия, поэтому появление в Беларуси своей ГРЭС стало лишь вопросом времени.

Принципиально менялся сам подход к организации промышленного производства. Впервые в белорусской истории в таком масштабе стали создаваться целые промышленные узлы и районы, объекты которых дополняли друг друга и работали в тесном взаимодействии. На примере БелГРЭС этот подход объяснить удобнее всего. Она стала источником электроэнергии для целого комплекса предприятий на востоке республики. Параллельно с ней строились мясокомбинат и льнокомбинат (крупнейший в СССР!) в соседней Орше, завод искусственного шелка в Могилеве. БелГРЭС снабжала также витебские предприятия легкой промышленности, бумажную фабрику в Шклове, хлопчатобумажную фабрику в Дубровно и многие другие предприятия региона. Те, в свою очередь, взаимодействовали друг с другом. Например, тот же завод искусственного шелка в Могилеве (из которого позже вырос химический гигант всесоюзного масштаба «Могилевхимволокно») отправлял свою продукцию на текстильные фабрики Витебска. Но сердце всей этой разветвленной системы, в короткое время созданной на востоке БССР, находилось в Ореховске, тогда носившем название Орехи-Выдрица.

Люди на болоте

Почему был выбран именно Ореховск? Как обычно, сыграл свою роль целый комплекс факторов. Во-первых, промышленность этим местам была не чужда. Еще до революции рядом с деревней Орехи был построен т. н. завод сухой перегонки дерева, производивший древесный спирт и смолу и принадлежавший, кстати, крупному немецкому химическому концерну Schering. При заводе возник рабочий поселок Выдрица (назван по одной из местных рек), жилой фонд которого можно было использовать для расселения строителей. Во-вторых, важнейшую роль играла прекрасная транспортная доступность (соседняя Орша представляла собой мощный железнодорожный узел, при этом своя ветка была проложена и к немецкому предприятию). Ореховск находился между крупными городами (Орша, Могилев, Витебск, Шклов и т. д.), где создавалась промышленность, которую БелГРЭС должна была снабжать электричеством. Ну и наконец, имелась соответствующая топливная база. В условиях отсутствия угля и нефти главным полезным ископаемым Беларуси был торф, и Осиновское болото площадью до 5 тыс. га и глубиной залегания торфа до 9 метров стало прекрасным его источником.

20 августа 1926 года бюро ЦК КПБ выпустило постановление о начале строительства Осиновской государственной районной электростанции проектной мощностью 32 МВт. 20 мая 1927 года аналогичное решение принял Совета труда и обороны в Москве. Образцом для подражания была выбрана, скорее всего, Шатурская ГРЭС в Подмосковье, один из первенцев плана ГОЭЛРО. У ее первой очереди, введенной в эксплуатацию в 1925 году, была аналогичная мощность (32 МВт), и она также работала на «местных видах топлива», т. е. использовала ресурсы торфяников.

Осинстрой стал одним из главных ньюсмейкеров конца 1920-х. Большевики придавали первостепенное значение энергетике как символу преобразования страны, несущему свет (в буквальном смысле) в глухие деревни, источнику индустриализации экономики. В РСФСР был Волховстрой, а потом и другие энергетические гиганты, в УССР главным поводом для гордости оставалась ДнепроГЭС, ну а у нас был Осинстрой. Уже в 1928 году поэт Павлюк Трус писал в поэме «Дзясяты падмурак»:

І тады я стану пад гарою,

каб пазбыцца смутку і журбы,

буду слухаць песні Асінстрою,

захаплюся музыкай турбін.

К пуску БелГРЭС ему вторили В. Моряков и Ю. Тауб:

Па ўсіх куткох,

па ўсёй краіне

адзіны ток

крывёю льне —

ад сэрца палкага

дынам —

у маладое сэрца

нам.

В 1930-е годы большая стройка на болотах стала сюжетом и для фильмов режиссера Владимира Корш-Саблина («В огне рожденная» и «Золотые огни»). Осинстрой превратился в инструмент пропаганды.

Не хуже, чем в Кракове

В июле 1932 года журнал «Смена» опубликовал на своих страницах письмо девушки, приехавшей из Западной Беларуси посмотреть на стройку БелГРЭС. В нем она сообщала своей подруге о собственных впечатлениях: «Прежде всего я должна тебе сказать, что я, что все мы, а особенно, конечно, сидящие здесь товарищи из Западной Белоруссии, захвачены Осинстроем. Рабочий поселок вызвал у нас не меньшее удивление, чем главный корпус. Мы долго вглядывались в эти прекрасные 3-этажные дома с балконами и огромными окнами. О, окна прежде всего бросились нам в глаза. Нам показалось, что только у вас строятся дома с такими большими окнами, и чтобы убедиться, мы сравнили рабочий поселок с домами на одной из улиц Кракова. И что ты думаешь? Рабочие Советской Белоруссии живут в домах, где такие же окна, как в здании государственного банка в западноевропейском городе».

За исключением окон Ореховск, конечно, совсем не похож на Краков, но все же не стоит недооценивать эффект, который когда-то этот поселок производил. Он стал первым (или по крайней мере одним из первых) примером населенного пункта нового типа в Беларуси — соцгорода, создаваемого на основе европейского опыта «города-сада» и заводских поселков Германии и Финляндии работы Эрнста Мая и Алвара Аалто.

В архитектуре Ореховска, проект которого был разработан поселковой комиссией при Центральном электротехническом Совете главэнерго ВСНХ СССР, впервые в белорусской истории отразился комплексный подход к жилой среде, коллективизм в организации жизненных процессов. Основную часть жилого фонда по-прежнему составляли деревянные четырехквартирные дома с приусадебными участками, но все же при БелГРЭС появились и первые «дворцы для пролетариата», монументальные здания, своей торжественностью соответствовавшие романтизму революционных преобразований. Те самые трехэтажные дома с огромными окнами, так впечатлившие гостью из Западной Беларуси.

Но помимо невиданно комфортного прежде жилья поселок получил и столь же уникальную для республики инфраструктуру: клуб-кинотеатр на 500 мест, школу, детсад, больницу, пожарное депо, торговые объекты, прачечную, баню, почтовое отделение. Заботы о быте не должны были отвлекать энергетика от трудового подвига во славу родины.

Справедливости ради заметим, что подобные заводские поселки с рабочими казармами, народным клубом, больницей встречались и в дореволюционное время, особенно у текстильных промышленников Иваново-Вознесенска, Твери, Клинцов, но это всегда была частная инициатива прогрессивного владельца предприятия, который понимал, как важна устроенная повседневная жизнь рабочего для эффективности работы фабрики. Планомерного характера строительство таких населенных пунктов не имело, и в любом случае территории Беларуси с ними не повезло. Так что Ореховск стал первым опытом комплексной застройки с высоким уровнем благоустройства и развитой сетью культурно-бытового обслуживания. При всей его кажущейся ныне простоте, усугубленной деградацией построенных зданий за прошедшие десятилетия, он все же первенец, как и сама БелГРЭС. Все последующие советские соцгородки в нашей стране, включая, например, поселки тракторного и автомобильного заводов в Минске, это наследники поселка у Осиновских болот.

Так прошла мирская слава

Торжественный пуск первой очереди БелГРЭС состоялся 8 ноября 1930 года (к 13-й годовщине т. н. Октябрьской революции) в присутствии председателя Совета народных комиссаров БССР Николая Голодеда. Вторая очередь, после которой станция достигла своей проектной мощности, заработала в 1939 году. В годы Великой Отечественной войны станция и Ореховск пострадали от боевых действий, но все же жизнь на Осиновских болотах продолжала кипеть, правда уже совсем по другому поводу.

Все эти годы непременным спутником поселка Орехи-Выдрица, будущего Ореховска, был другой рабочий поселок, также возникший на месте деревни (Остров-Юрьев) в конце 1920-х годов. Ближайшим партнером Осинстроя стал Осинторф, из названия которого понятно, что там добывался торф, который потом сжигали на БелГРЭС. Осиновское болото принялись разрабатывать еще в 1918 году оршанские железнодорожники, но по-настоящему масштабные работы там развернулись в 1927-м с началом энергетической стройки. Вокруг центрального поселка (собственно Осинторфа, существующего и поныне) возникли сразу 11 отдельных рабочих поселков поменьше, каждый из которых получил свой номер. Там, собственно, и жили рабочие, занимавшиеся торфодобычей. Построенные в этом кластере населенных пунктов казармы могли принять до 10 тысяч человек.

Именно Осинторф был выбран немецкой разведкой для создания т. н. Sonderverband «Graukopf» («Соединение специального назначения „Седая голова“»), коллаборационистского формирования, среди своих идеологов из русских эмигрантов получившего название «Русская национальная народная армия».

Логика абвера была проста. Осинторф находился в глухом месте, среди болот, но при этом недалеко от Орши с ее железнодорожным узлом. Оставленные рабочими торфопредприятия казармы могли принять 10 тысяч человек, а в центре этих своеобразных учебных лагерей, собственно Осинторфе, удобно было разместить штаб «Седой головы».

Руководители РННА в Осинторфе

Сюда вербовались советские военнопленные, которые рассматривались немцами как потенциальные диверсанты в тылу Красной армии. Им сохранялась советская униформа (лишь головные уборы получали новую кокарду с бело-сине-красным флагом), предоставлялись паек и лечение. К концу 1942 года до 7 тысяч советских солдат и офицеров, многие под страхом голодной смерти, записались в РННА и попали на учебу в Осинторф.

В конце концов из «армии», которая должна была воевать с большевиками, «Седая голова» была сведена немцами до формирования, основной задачей которого стала антипартизанская борьба. К примеру, именно его части были ответственны за гибель Героя Советского Союза Константина Заслонова. Однако идеологических сторонников коллаборационизма среди военнослужащих РННА было немного, переход на сторону партизан принимал массовый характер, и в итоге немецкое командование отправило остатки «Седой головы» в Западную Европу, где те влились в части Русской освободительной армии генерала Власова.

После окончания войны вновь своей проектной мощности БелГРЭС достигла лишь в 1951 году, а затем началось медленное угасание одной из советских индустриальных звезд довоенной поры. В БССР вводились новые электростанции, куда более крупные, а старенький Осинстрой все больше превращался в памятник эпохи, выполняя уже локальные задачи. Станция перешла сначала на мазут, потом на газ, сейчас вновь вернулась на местные виды топлива, но ныне она вырабатывает уже лишь 1,5 МВт. Торфопредприятие в Осинторфе также существенно сократило объемы добычи, ликвидировало некогда разветвленную сеть узкоколейной железной дороги, связывавшей рабочие поселки и БелГРЭС, закрыло торфобрикетный завод.

Жилой фонд Ореховска уже совсем не так радует своих обитателей, как в довоенные времена. В домах 1930-х годов нет ванных комнат, и огромные окна в такой ситуации вряд ли могут утешить. Однокомнатную квартиру здесь можно купить за 10 тысяч рублей. Но все же даже в таком виде этот поселок остается в белорусской истории местом, давшим жизнь индустриальной белорусской экономике.

Читайте также:

Хроника коронавируса в Беларуси и мире. Все главные новости и статьи здесь

Самые оперативные новости о пандемии и не только в новом сообществе Onliner в Viber. Подключайтесь

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: darriuss. Фото: Максим Малиновский, архив Onliner, Wikimedia