Кто вы, Хедвига Голик?

О единственной обитательнице мансардной квартиры на загребской улице Медвещак, 77 журналистам удалось выяснить немногое. Фактически в их распоряжении были только редкие сохранившиеся документы из городских архивов и воспоминания соседей женщины, которые еще успели пожить с ней рядом. Хедвига Голик родилась в 1924 году в городе Риека, который тогда вошел в состав Италии под названием Фиуме. О ее детстве и юности больше ничего не известно.

В начале 1960‑х Голик переехала в Загреб, где устроилась на работу медсестрой в одну из поликлиник жилого района Трешньевка.

Сама же Хедвига поселилась в Медвещаке, неподалеку от Верхнего города, средневекового исторического центра хорватской столицы. Ей досталась небольшая однокомнатная квартирка площадью всего 18 квадратных метров, расположенная под самой крышей четырехэтажки. Жилье было очень скромным, но для одинокого человека, только что переехавшего на новое место, подходило неплохо. Главной проблемой, как выяснилось гораздо позже, стала не теснота квартиры, а ее изолированность.

Отшельница

В свое жилье Голик заселилась в обход официальных процедур, принятых в то время в странах социалистического лагеря. Никакой очереди, получения ордера и вручения ключей районными властями не было. Но для Югославии начала 1960‑х, где важное место играли неформальные договоренности, личные связи и взаимные услуги, способ, использованный Хедвигой, не являлся чем-то уникальным. Мансарда досталась ей от бывшего сожителя, который одновременно работал местным управдомом. Тот участвовал в строительстве здания и в обмен на это получил в свое распоряжение каморку под крышей, которую затем передал Голик. Предполагалось, что схема будет носить временный характер, но на самом деле женщина провела в этой квартире всю свою оставшуюся жизнь.

О личной жизни Хедвиги известно чуть больше.

У нее была сестра, работавшая в Загребе школьной учительницей. Однако, как это иногда бывает даже у близких родственников, общение между ними прекратилось после систематических ссор. Ко второй половине 1960-х Голик рассталась и со щедрым управдомом, переехавшим в другой город. В итоге она оказалась в положении человека, который хотя и живет в крупном городе, но, по сути, существует вне его социальной ткани. Без семьи, без друзей, при минимальной коммуникации с окружением. Не в последнюю очередь такая ситуация была вызвана характером Хедвиги и ее проблемами со здоровьем.

Странности поведения

Соседи вспоминали Хедвигу как человека непредсказуемого. Иногда она неделями не выходила из квартиры, не общалась ни с кем, не открывала дверь гостям. Периоды затворничества сменялись столь же гипертрофированной активностью, когда Голик неожиданно выбегала на улицу, кричала на прохожих, ругалась с жильцами из‑за пустяков. «Она была невозможной. Если ей помогали, она просто кричала», — утверждала Катика Карич, жительница дома, которой доводилось общаться с Хедвигой чаще других. Поведение Голик позже объясняли по‑разному. Кто-то говорил о невыносимом характере, другие предполагали, что женщина склонна к нервным срывам. Находились и те, кто прямо утверждал, что Хедвига могла страдать шизофренией. Как бы то ни было, никаких объективных медицинских данных не сохранилось, так что действительное психическое и психологическое состояние хозяйки мансардной квартиры останется загадкой.

Свой быт она тоже устроила необычно.

В последний год жизни Хедвига перестала выходить из дома даже за продуктами. Вместо этого женщина опускала ведро с деньгами и запиской со списком покупок, а соседка Карич уже закупала все необходимое. При этом иногда Голик куда-то надолго исчезала из города, а в это время в ее каморке появлялись посторонние люди, по виду студенты, которых соседи считали арендаторами Хедвиги. К такому иррациональному поведению обитательницы верхнего этажа местные жители в конце концов привыкли. Возможно, поэтому ее очередное исчезновение никого не обеспокоило.

Пропажа

Когда в январе-феврале 1966 года Хедвига Голик в очередной раз перестала заказывать продукты и выходить из квартиры, никто не придал этому значения. Если верить рассказам соседей, записанным журналистами четыре десятка лет спустя, они решили, что эксцентричная женщина вновь куда-то отправилась. Правда, мнения о целях этой поездки разделились. Одни уверяли, что Голик присоединилась к некой религиозной секте в Македонии, еще одной югославской республике. Другие были убеждены, что Хедвига решила навестить родственников в Белграде.

Официально женщину никто не разыскивал, даже когда ее отсутствие затянулось.

Родственники не подавали заявления в милицию, скорее всего просто не подозревая об исчезновении Голик, которая уже давно перестала с ними общаться. Не было и обращения от соседей. Они не имели права вскрывать квартиру, а нарушать правила никто не хотел. Лишь в 1973 году, спустя семь лет после того, как Хедвигу видели в последний раз, один из жильцов все-таки сообщил правоохранителям, что женщина «давно не появляется дома». Голик объявили в розыск, но дальше этого дело не пошло. Проверки оказались формальными, никаких попыток установить местонахождение женщины предпринято не было. Милиционеры даже не посетили ее жилье.

Квартирный вопрос

Пятнадцать лет спустя соседи впервые всерьез заинтересовались происходящим в их доме. Правда, задумались они не о возможной судьбе пропавшей, а о ее предположительно пустующей квартире. К началу 1980‑х жильцы дома в Медвещаке уже подозревали, что Голик не вернется. Но вместо того чтобы вновь привлечь к ситуации внимание властей, они начали спорить, кому достанется мансарда. Оживленная дискуссия велась вокруг вопроса, достанутся ли заветные 18 «квадратов» под крышей кому-то одному или будут распределены между всеми жильцами поровну для использования в качестве кладовой.

В 1991 году один из жильцов дома, Мирко Хорватич, недовольный ходом затянувшегося обсуждения, все же сообщил городским властям, что квартира заброшена, и потребовал справедливого решения ее судьбы. Но ответа не получил. Югославия распадалась, в стране началась гражданская война, и подобные вопросы ушли на периферию внимания чиновников. А в 1998 году, когда ситуация более-менее успокоилась, на двери квартиры Хедвиги появилась странная записка, якобы от «Комиссии по переписи населения». В ней утверждалось, что госпожа Голик «утратила право собственности на жилье», но любые попытки самовольно занять ее квартиру являются уголовным преступлением. Соседи восприняли неизвестно кем оставленное послание всерьез и прекратили попытки получить доступ к помещению. Так прошло еще десять лет.

Страшная находка

Ситуация изменилась лишь во второй половине 2000-х, когда дом на улице Медвещак, 77 готовили к масштабной реконструкции. Планировалось превратить старую четырехэтажку в современный кондоминиум, и для этого требовалось согласие всех жильцов. Подписи собрали быстро. Не хватало лишь одобрения владельца мансардной квартиры.

Именно это наконец-то заставило коммунальщиков 12 мая 2008 года подняться на верхний этаж и вскрыть давно запертую дверь.

Хедвигу Голик обнаружили полностью высохшей, фактически мумифицированной, но ее поза оставалась естественной, будто женщина просто задремала. «Когда я вошел, заметил что‑то на кровати. Когда я понял, что это, то сразу выбежал», — вспоминал один из работников. Найденный паспорт позволил полицейским быстро установить личность умершей. Спустя 42 года исчезнувшая владелица «вернулась» в дом из своей поездки, в которую она на самом деле никогда не уезжала.

Незамеченная смерть

К сожалению, смерть всегда сопровождает жизнь, и в данном случае Хедвига, скорее всего, ушла из жизни пусть и неожиданно, но незаметно не только для соседей, но и для себя. Судя по всему, в один из зимних вечеров 1966 года она, как обычно, приготовила себе чай, включила телевизор и уселась перед ним на кровати, открыв окна и укрывшись несколькими одеялами. В какой-то момент ей стало плохо, она потеряла сознание и умерла.

Не исключено, что ее можно было спасти, но людей рядом не оказалось.

Точную причину смерти эксперты Института судебной медицины Хорватии установить не смогли из-за состояния тела и прошедшего с момента кончины времени. Они лишь подтвердили, что смерть была естественной, не носила насильственного характера. Также судмедэксперты пришли к выводу, что Голик умерла в холодное время года. Это объясняло и отсутствие запаха разложения, и состояние тела. Окна в квартире были открыты, помещение проветривалось, а плотные одеяла замедлили процесс разложения. «Если человек умирает зимой, в хорошо проветриваемой комнате, запах может быть минимальным и исчезнуть через несколько месяцев», — объяснял заместитель руководителя института Давор Стринович. После этого начинается естественная мумификация. Тем не менее даже он признавал: «Трудно понять, как соседи ничего не заметили».

Кто платил за квартиру?

И следователи, и журналисты, столкнувшись со столь вопиющей ситуацией, пытались понять, как на протяжении 42 лет могла остаться незамеченной смерть человека в многоквартирном доме. Версий оказалось несколько, и каждая объясняла лишь часть произошедшего. Очевидно, важную роль сыграл замкнутый образ жизни покойной и ее склонность к регулярным отъездам. Вторым фактором стало расположение квартиры. Мансарда была изолирована от остальных этажей, туда почти никто не поднимался. Взломать же запертые двери самостоятельно жители дома из-за возможных санкций не решились.

Но почему на пустующую квартиру не обращали внимания городские власти?

Как выяснилось, формально она не считалась брошенной. В 1960‑е и 1970‑е годы система оплаты коммунальных услуг в Югославии была устроена иначе, чем сегодня. За отопление и воду жильцы платили по общедомовым тарифам, а газовая компания не выставляла счетов вовсе, ведь газом в мансарде все это время не пользовались. Электричество же не отключалось потому, что, как выяснилось, счета за него исправно оплачивались. Это делал архитектор здания, живший в Загребе и умерший всего за три месяца до вскрытия квартиры. Почему он продолжал платить, неизвестно. Возможно, по инерции или просто не замечая этих небольших дополнительных сумм в своих счетах. Но именно эти регулярные платежи создавали иллюзию, что квартира продолжает использоваться. В пользу этой версии говорило и то, что в 1990‑е годы, когда соседи пытались добиться перераспределения мансарды, городские службы не обнаружили долгов. В противном случае вопрос вскрытия квартиры встал бы гораздо раньше.

Одна в большом городе

Судьба Хедвиги Голик поставила сразу несколько неприятных вопросов о том, как может быть устроена жизнь в большом городе. Исчезновение женщины осталось незамеченным, потому что она и при жизни была почти невидимой. Соседи, которых раздражало ее эксцентричное поведение, предпочли объяснить ее отсутствие удобными для себя версиями. Городские институты тоже не сработали должным образом. Ни социальные службы, ни милиция, ни коммунальщики десятилетиями не проверяли, живет ли человек по этому адресу, хотя о его пропаже им было известно минимум с 1973 года.

Система, призванная защищать уязвимых, дала сбой длительностью в 42 года.

Есть и еще одна сторона проблемы. Человеческая жизнь в ней уступила место имущественным интересам. Лишь когда мансарда стала предметом споров о собственности, соседи впервые проявили к ней интерес. Не к судьбе обитательницы квартиры, а к будущему ее квадратных метров. Смерть Хедвиги Голик стала примером современной городской отчужденности, в которой плотность населения не означает плотности человеческих связей.

После установления личности тело женщины кремировали, а прах захоронили на одном из загребских кладбищ. Родственников, которые захотели бы проститься с ней, так и не нашлось.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by