«Купаловский»

«Купаловский» — старейший ТЦ в Минске, появившийся на карте города еще в 1990-х. Место легендарное, пусть и многими позабытое. Торговый объект занимает подземный переход между станциями метро «Купаловская» и «Октябрьская» и находится прямо под одноименной площадью. О том, что он до сих пор работает, можно догадаться лишь по приоткрытым пластиковым дверям да ярко-зеленой вывеске.

Внутри — тишина, нарушаемая лишь гулом поездов метро, и череда павильонов, наглухо закрытых белыми роллетами. Лишь изредка можно заметить поднятые вверх «шторы», за которыми продают книги, посуду, живопись. У точки с ремонтом телефонов стоит женщина, и это кажется событием: «Хоть один клиент».

О рядах с одеждой теперь напоминают лишь пустые примерочные со шторами и зеркалами. Кое-где на стенах еще висят цепи — когда-то на них вешали картины, которые теперь перекочевали вглубь коридоров.

В магазине спортивного питания «Бизон» нас встречает Кирилл. Его точке 18 лет.

— Когда центр создавали, он был мегавостребован — не было ни огромных моллов, ни маркетплейсов, — вспоминает мужчина. — Раньше здесь продавались билеты на самолеты и автобусы, был автосалон, кафе, много точек с одеждой, игрушками. А сейчас почти никого не осталось.

По мнению Кирилла, есть три фундаментальные причины, которые тянут «Купаловский» все глубже под землю и не дают ему конкурировать с современными ТЦ. Исправить их практически невозможно — это заложено как в самой конструкции объекта, так и в расположении.

— Первая проблема — это отсутствие парковки. Человек вряд ли поедет в место, где даже машину оставить нельзя. Вторая проблема — невозможность нормально привезти товар. В «Купаловском» нет грузовых лифтов. Женщинам, которые тут работают, памятники нужно ставить — они все таскают на себе. Из-за этого крупные магазины, которые когда-то здесь хотели открыть («Спартак», «Коммунарка», «Милавица»), просто не смогут работать.

Ну а третьей проблемой собеседник называет старые коммуникации — они просто не рассчитаны на современные мощности.

— Электричество не позволяет давать большое напряжение, поэтому ни холодильное оборудование, ни что-то другое серьезное сюда не поставишь. Нормальное отопление в ТЦ тоже не предусмотрено: стоят два больших «фена» на входе и выходе, но этого не хватает. Поэтому каждый греется как может. А вентиляция и канализация тут работают в ручном режиме — нужно на кнопку нажимать.

По словам Кирилла, сегодня «Купаловский» хоть как-то дышит лишь за счет искусства. После того как в городе закрыли «Вернисаж» у старого здания музея Великой Отечественной войны, все художники переехали сюда.

— Я был в шоке, но картины до сих пор неплохо покупают. Например, открывается какая-то гостиница или офис, и нужно их как-то украсить…

Ну а сам бизнесмен выживает за счет онлайн-продаж.

— 80% — это заказы на сайте и доставка. Если уж человек зашел в мой магазин, то не просто посмотреть, а что-то купить. Просто посмотреть можно в Green City или Dana Mall — там и чашечку кофе можно выпить, и развлечься. Сюда же люди приходят целенаправленно.

На вопрос, почему Кирилл все еще держит точку в «Купаловском», он отвечает так: «Это как мой ребенок, жалко бросать».

— Конечно, ситуацию мог бы спасти какой-нибудь идейный частник, но вряд ли кто-то захочет купить такой актив: реконструкция будет стоить дороже, чем строительство нового ТЦ, — считает собеседник. — Можно, конечно, попытаться сменить формат, придумать какие-то фишки. Например, проводить мастер-классы по живописи для детей, поставить для родителей автомат с кофе и уже только на этом зарабатывать. Или провести выставку минералов — сейчас это модно у молодежи. В общем, нужно делать все, чтобы народ понял, что здесь еще остались живые люди.

А они и правда остались. Вот среди опущенных роллетов замечаем Алексея, окруженного пластинками с классикой рока и компакт-дисками. В «Купаловском» он уже девять лет, переехал сюда, когда закрыли выставочный комплекс рядом с Театром оперы и балета.

— Последними из могикан остались я и еще вон та книжница в соседнем ряду. Раньше ко мне очередь стояла, а сейчас… сами видите. Пустота, если честно, — Алексей обводит рукой павильон, стены которого до потолка забиты музыкой.

В век стримингов этот магазин кажется порталом в прошлое. Но, как ни странно, люди помладше сюда тоже заглядывают.

— Бывают девчонки, совсем юные девчонки. Приходят именно за компакт-дисками. А вот пластинки — это уже для моих ровесников, для коллекционеров, которые следят за новинками. В основном приходят те, кто знает меня лично уже много лет.

Раньше Алексей привозил товар из Москвы. Сейчас с этим стало сложнее, но мужчина продолжает крутиться. Хотя признает, что для него это уже давно не про заработок.

— Я военный пенсионер, живу на пенсию. Здесь я больше для души, чтобы дома не сидеть.

Гуляя по пустым коридорам, натыкаемся на другие артефакты из прошлого «Купаловского»: вот вам неработающий фонтан, а вот — буккросинг со старыми советскими журналами и DVD-дисками.

Заходим в магазин с парфюмерией. Наталья тоже из старожилов. Говорит, что любит работать на одном месте и не прыгать туда-сюда:

— Многие, кто ушел отсюда в поисках локации получше, уже закрылись. А мы еще держимся. Наша сила — в постоянных клиентах.

Женщина ведет свой бизнес в одиночку: сама заказывает товар, сама продает.

— Здесь «нарезка» небольшими павильонами, поэтому и аренда соответствующая — я плачу около 400 рублей. Это недорого. Так что на жизнь хватает, среднюю зарплату я имею. В большие ТЦ не рвусь — там нужно менять статус (с ИП они договоры не заключают). Да и ритм там совсем другой. Мне не нужно, чтобы у меня стояла очередь и кто-то дышал клиенту в ухо. Покупка парфюма — дело тонкое, человеку нужно время, чтобы прочувствовать аромат и выбрать то, что подходит именно ему.

В «Купаловском» Наталья видит нереализованный потенциал. По ее наблюдениям, поток есть. В обед заглядывают офисные трудяги, вечером — те, кто идет с работы к метро, постоянно пробегают студенты. Но центр сильно проигрывает из-за пустующих павильонов.

— Я предлагала администрации: отдайте соседние помещения за полцены. Нам это позволит расшириться, выставить больше товара, а для покупателя картинка станет приятнее. Когда человек заходит и видит закрытые роллеты, он может просто развернуться и уйти. На вырученные деньги можно было бы капремонт сделать — здесь давно хотят поставить стеклянные витрины, чтобы все было цивильно. Но согласие на это так и не дали.

Вдалеке виднеется павильон с узнаваемой сине-белой посудой. Магазину гжельского фарфора втайне и даже открыто завидуют другие. Нам то и дело нашептывали, что именно здесь дела идут хорошо: пока остальные выживают, эта точка живет.

Нас встречает Ирина, которая с горящими глазами начинает показывать одно изделие за другим.

— Это фарфор ручной работы. Каждую вещь делает пять разных человек: художник, литейщик, глазуровщик и т. д. Мы единственные, кто в Беларуси работает с истинной гжелью, — такого разнообразия больше нет нигде, — уверяет женщина. — Сотрудничаем с пятью заводами из того самого поселка Гжель в Московской области, где все и зародилось, — цеха стоят там уже 200 лет. Это производство очень трудоемкое, и я переживаю, что, когда старая гвардия уйдет, молодежь это ремесло не подхватит. Поэтому каждое изделие очень ценное.

По словам собеседницы, именно для этого магазина производители иногда создают уникальные предметы.

— Например, мы с покупателем захотели добавить на посуду красные маки, а не синие розы. И нам пошли навстречу.

Сам магазин работает уже 26 лет, а конкретно в «Купаловском» он обосновался в 2013 году. За право аренды владельцам пришлось биться на аукционе и заплатить неплохие деньги — стать частью ТЦ было не так просто. Сейчас это сложно представить.

— Над нами — нулевой меридиан и две линии метро. Лучшего места в этом городе просто не найти, — уверена Ирина. — Нам не нужно, чтобы здесь проходило пять тысяч человек в день. Нет, пусть они проходят мимо, запоминают нас, а потом возвращаются. Но это все-таки не массовый товар, он для ценителей, для тех, кто ходит по музеям, любит прекрасное. К нам часто обращаются люди, у которых есть все, но которым хочется какую-то изюминку. Вот вы из такой чашечки кофе выпьете, и вы уже королевна, задано настроение на весь день.

Ближе к выходу на сторону Дворца Республики торговые ряды окончательно превращаются в картинную галерею. Павильонов с живописью здесь, кажется, больше, чем всех остальных точек вместе взятых. Художницы, коротающие дни среди своих холстов, вспоминают «золотые времена», когда их «Вернисаж» находился наверху, на улице:

— Там был променад, открытый воздух, жизнь! А когда стали строить бизнес-центр, нас заткнули сюда. Теперь мы — дети подземелья. Сидим без отопления, мерзнем, болеем. Проходимости никакой: если на улице сухо и тепло, к нам вообще никто не заглянет. Заходят, только когда дождь или мороз, чтобы погреться. Ну и в туалет.

Для большинства это уже не бизнес, а привычка. Продаж почти нет: одна из художниц продала последнюю свою работу в феврале — всего за 40 рублей.

— Про нас многие даже не знают. Мы просили включить «Купаловский» в туристические маршруты! Но нам отвечают: «Негде парковаться». В «Столице» или в «Первом национальном торговом доме» места для туристических автобусов есть, а тут нет.

Когда-то картины пользовались популярностью у китайцев.

— Раньше они скупали у нас оригиналы, везли на родину и там просто множили их — делали репродукции. Я своими глазами видела в Китае копии наших работ, напечатанные на принтере. Сейчас и этот бизнес заглох, — говорит одна из женщин. — А богатый покупатель к нам в подвал не станет спускаться. Они посещают элитные галереи, приобретают работы известных художников, чтобы вложение денег было оправданно.

Несмотря на небольшое количество магазинов, отсутствие модных витрин и пустые коридоры, «Купаловский» все равно оставляет после себя приятное впечатление. Все благодаря людям — простым, душевным, все еще горящим своим делом и генерирующим тепло в этом подземелье, куда не добирается «нормальное» солнце.

«Подземный город»

Если «Купаловский» встречает закрытыми павильонами, то «Подземный город» на станции метро «Партизанская» удивляет своей наполненностью. Центральная часть ТЦ забита торговыми точками: обувь, одежда, сумки, парфюмерия — классический набор 2000-х. Пустые боксы здесь не бросаются в глаза — их грамотно вытеснили куда-то вбок, подальше от основного прохода.

Людей здесь заметно больше, но до толпы еще далеко. Среди спешащих к поездам выделяется одна из посетительниц: яркая блондинка при полном макияже, в платье и шубе. «Постоянно тут ходит», — шепчутся продавцы. Получается, у «Подземного города» даже свой талисман есть.

Правда, не все настроены на общение. К людям с фотоаппаратом здесь относятся настороженно, как к чужакам, которые выискивают совсем не сапоги по скидке. Некоторые от журналистов просто отворачиваются: «Мы уже давали интервью, больше не хотим». Одна женщина выходит из павильона с приветливой улыбкой, но, узнав, кто мы, буквально выпроваживает нас, выставив вперед руки: «Ничего не снимайте и вообще сделайте вид, что вас здесь не было».

Спустя некоторое время мы все-таки находим дружелюбие. Агигат торгует сумками и чемоданами уже лет двадцать. Это классический семейный бизнес: муж возит товар из России, Турции и Китая, а жена стоит за прилавком. Раньше здесь работали наемные продавцы, но пять лет назад, когда грянул ковид, это стало невыгодно.

— Если честно, держимся только на постоянниках. Люди проходят мимо туда-сюда, но чтобы кто-то остановился и купил — это редкость.

Пока мы разговариваем, к павильону подходит женщина. Ее взгляд цепляется за массивный черный зонт.

— Сколько стоит? — спрашивает она.

— 75 рублей. Хорошая модель, большая. Никакой ветер не сломает, — со знанием дела рекламирует хозяйка. Потенциальная покупательница вздыхает:

— Ну, я пока не куплю, приду потом.

— Приходите, ради бога, они у нас всегда есть, — улыбается Агигат.

По словам собеседницы, когда-то в этих коридорах было не протолкнуться, стояла настоящая толпа. Сейчас же мелкую торговлю планомерно «добивают» — особенно сказалось открытие Prizma неподалеку.

— Но есть люди, которые привыкли ездить именно в «Подземный город». Знают наш ассортимент, знают качество. Бывает, даже с другого конца города выбираются по старой памяти. На них и надеемся.

В отсутствие покупателей каждый развлекает себя как может: кто-то смотрит в экран смартфона, кто-то перекладывает товар, кто-то сплетничает с соседями. В какой-то момент нас засасывает ураган чужих разговоров. Стоит вбросить вопрос «Как дела у ТЦ?», и накрывает вихрем ответов.

— Пустых мест, может, и нет, но и людей тоже нет. Вы через месяц загляните — тут половина площадей освободится, все просто в отпуск уйдут от безнадеги, — доносится из одного угла.

— Люди после Пасхи все потратили, сидят без зарплаты, не идут пока, — философски замечают в другом.

— Были хорошие времена, а сейчас — моменты. Но так везде, все умирает. Нельзя сказать, что здесь хуже, а где-то там лучше. Одинаково, — резюмирует кто-то из глубины ряда.

В итоге мы останавливаемся у павильона с мужской одеждой, владелец которого выдает базу: этот формат обречен.

— Все умрет, потому что пришли маркетплейсы. И так во всем мире. В Америке строили шикарные моллы с 1950-х годов, где все затаривались. Сейчас они закрываются, потому что есть Amazon с доставкой на дом. У нас этот формат — с развлекухой, фудкортами — появился лет 15 назад, а потому еще интересен. Но и он умрет — вопрос времени.

По мнению предпринимателя, «Подземный город» — это такой же уходящий формат 1990-х, как «Паркинг», «Европа» или покойное «Динамо», особо никому не нужен.

— У нас в Минске коммерческих площадей как в Лондоне. Но в Лондоне денег крутится в сто раз больше. А у нас сейчас уже не заработок, а покрытие необходимых расходов. Скоро наступит момент, когда расходы превысят доход — и будет шквал закрытий. Это массовое явление, партнеры в России говорят то же самое.

На вопрос, что делать, когда все совсем стухнет, мужчина отвечает просто:

— Пойду на государственную работу, а что делать?

Но, как это обычно бывает, пока одни загибаются, другие — процветают. Как пример — магазин кроссовок, единственный в торговом центре. Как ни пройдешь мимо, всегда кто-то есть — либо крутит в руках очередную модель, либо примеряет, либо уже рассчитывается на кассе.

Дмитрий работает здесь четыре года, хотя самой точке уже добрых 15 лет.

— Мы плотно работаем с Instagram и TikTok. Выкладываем фото новых позиций, делаем обзоры. Когда растут охваты, растут и продажи. Самое популярное видео залетело на 250 000 просмотров, после этого конкретную модель кроссовок быстро раскупили.

Дмитрий уверен: переезжать в другой ТЦ магазину нет никакого смысла.

— Там огромная конкуренция, а здесь мы, по сути, монополисты в своей нише. Конкурентов рядом нет, аренда очень выгодная. Если сравнить наши показатели с аналогичной точкой в каком-нибудь «Тивали» или «Силуэте», то у нас дела идут лучше.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by