В мае 2026 года ООН выпустила отчет с говорящим названием на тему, которая кажется необычной для этой международной организации. В документе утверждается, что прямо сейчас человечество добывает 50 млрд тонн песка в год. Это примерно в пять раз больше, чем полвека назад. Для сравнения, такого объема хватит, чтобы построить стену высотой 27 метров вокруг всей планеты по экватору. Песок давно перестал быть просто пляжным атрибутом. Это стратегический ресурс, вокруг которого выросли организованные преступные группировки, налажены сложные контрабандные схемы и даже происходят дипломатические конфликты между странами. Одни государства буквально исчезают под лопатами и драгами, другие на этом песке создают себе новую территорию. И почти везде в эту индустрию встроена нелегальная составляющая: с трупами, судебными исками и коррумпированными чиновниками.
Читать на OnlínerМожет показаться неочевидным, но после воды и воздуха именно песок является самым потребляемым человечеством ресурсом. Не нефть, не уголь, не металлы. Из песка делают бетон, стекло, асфальт, микрочипы и солнечные панели. Обычная многоэтажка требует сотен тонн песка только на фундамент и стены, а на один километр автомагистрали уходит около 30 тыс. тонн. Без этого сыпучего материала невозможны ни небоскребы, ни аэропорты, ни смартфоны, потому что кремний для чипов и солнечных батарей тоже получают из песка определенной чистоты.
Мировой рынок песка оценивался в $569,4 млрд в 2024 году.
Именно поэтому спрос продолжает расти, а не падать, несмотря на все разговоры об экологии. К 2060 году потребность строительной отрасли в песке, по прогнозам ООН, увеличится еще на 45%. При этом ресурс конечен, хотя и восстанавливается геологическими процессами, но невероятно медленно. Люди же выгребают его из рек, морей и с пляжей быстрее, чем природа успевает его восполнять. У экологов даже возник термин «песчаный разрыв». Под ним подразумевается разница между тем, сколько песка нужно человечеству, и сколько его можно добывать без катастрофических для развития планеты последствий.
У проблемы четыре главных источника, и все они прямо называются в докладе ООН. Во-первых, рост населения планеты, миграция из деревень в города, масштабное развитие инфраструктуры и просто смена образа жизни, при которой на одного человека требуется все больше квадратных метров жилья. С 1975 по 2025 год средняя застроенная площадь на жителя Земли выросла с 43 до 63 квадратных метров. Городское население превысило половину человечества, а к 2050 году в городах, по прогнозам, будет жить уже 68% людей. Каждый новый дом, каждая дорога, каждый торговый центр — это тонны бетона, а значит, тонны песка.
Во-вторых, добавляет остроты и климатическая повестка.
Чем сильнее поднимается уровень океана, тем больше песка нужно на дамбы и прочие защитные сооружения. Свою роль играет и кремниевая экономика: все новые дата-центры, солнечные панели, полупроводники. В итоге предложение легального, добытого по правилам песка попросту не успевает за аппетитами рынка. А там, где не успевает легальное предложение, немедленно появляется нелегальное. Начинают действовать те же экономические законы, как и на рынке любого дефицитного товара.
Ярче всего этот механизм виден в Китае.
За последние 20 лет спрос на цемент в стране вырос на 438%. Страна умудрилась потребить за три года больше песка, чем США — за весь 20-й век. Ресурсов для такого рывка на месте попросту не хватало, и добыча неизбежно смещалась туда, где регулирование было слабее.
Когда в 2000 году власти запретили промышленную добычу песка на среднем и нижнем течении Янцзы, потому что она мешала судоходству, драги (специальные плавучие фабрики по добыче песка со дна) массово переехали на озеро Поянху в провинции Цзянси. Через несколько лет оно превратилось, по оценке Всемирного фонда дикой природы, в крупнейший в мире карьер. Спутниковые снимки NASA, сделанные с разницей в почти 20 лет, показывают, как выходной канал озера, соединяющий его с Янцзы, стал заметно шире и глубже.
Председатель КНР Си Цзиньпин однажды назвал Поянху «почкой», фильтрующей водные ресурсы страны.
Сегодня эта «почка» работает на износ. Уровень воды зимой аномально низок, фермерам не хватает влаги для орошения, а популяция редких перелетных птиц и китайской речной морской свиньи, исчезающего вида, обитающего только в Янцзы, сокращается вместе с рыбными ресурсами. Власти вводили временные ограничения и даже арестовывали нелегальных добытчиков, но на полный запрет эксплуатации озера так и не решились. Слишком велика пока зависимость строительной отрасли от этого конкретного источника.
Кажется, что песка на Земле навалом. Чего стоит одна Сахара с ее запасами. Но именно пустынный песок для строительства практически бесполезен. Ветер годами обкатывает песчинки, делает их слишком гладкими и округлыми, и такой материал не подходит для производства бетона, не годится он и для намыва территорий. Бетону нужны угловатые, шероховатые, хорошо сцепляющиеся зерна, а такие берутся из рек, озер, прибрежных пляжей и морского дна.
Отсюда и вся драма. Годного для строительства песка физически куда меньше, чем кажется.
Именно речные и морские месторождения истощаются быстрее всего, потому что альтернативы им попросту нет. При этом контрабандисты часто экономят и на подготовке сырья. Качественный песок положено промывать пресной водой, чтобы избавиться от соли, наличие которой может привести, например, к коррозии арматуры в железобетонных конструкциях. В 2013 году в китайском Шэньчжэне разразился скандал. Непромытый морской песок использовали при строительстве минимум 15 зданий, что создало прямую угрозу их обрушения. То есть нелегальный песок угрожает не только экологии, но и жизням людей.
Лучше всего абсурдность ситуации иллюстрирует Сингапур. За последние полвека богатейший город-государство нарастил собственную площадь примерно на 20—25%, с 578 до 719 квадратных километров, буквально скупая песок у соседей. Малайзия запретила экспорт песка в Сингапур еще в 1997 году, Индонезия — в 2007-м, после того как из-за добычи песка на экспорт в архипелаге Риау начали исчезать целые острова. Вьетнам ограничил, а затем и запретил поставки в 2008—2009 годах. Каждый раз Сингапур просто находил нового поставщика.
Дольше всех продержалась Камбоджа.
По данным ООН, с 2007 по 2016 год Сингапур официально ввез из Камбоджи 73,6 млн тонн песка, тогда как камбоджийская сторона отчиталась лишь о 2,7 млн тонн за тот же период. Разница в статистике является верным признаком масштабных контрабандных схем. В 2017 году Камбоджа окончательно запретила экспорт песка, но, как утверждают эксперты, часть поставок наверняка продолжилась под видом других грузов. Сингапур в ответ перешел на технологию «польдеринг», позаимствованную у Нидерландов, со строительством дамб и осушением отвоеванных с их помощью участков морского дна.
Если в Юго-Восточной Азии конфликт разворачивается вокруг территории, то в Индии он следствие внутреннего строительного бума. Спрос на ресурс колоссальный, легальных карьеров не хватает, и на этом фоне выросла настоящая «песочная мафия», организованные группировки, добывающие песок из русел рек в обход всех разрешений.
Эта индустрия срослась с полицией и местными чиновниками теснее, чем кажется со стороны.
Профессор криминологии Аунтшул Реге изучает эту сеть годами и называет ее одной из самых заметных, жестоких и непроницаемых организованных преступных группировок в стране. Цена этой закрытости — человеческие жизни. Журналисты Сандип Котхари, Карун Мишра и Сандип Шарма погибли один за другим, расследуя незаконную добычу песка, а до них журналиста Джагендру Сингха сожгли заживо за материалы о коррупции в этой сфере.
Интересный по парадоксальности пример представляет собой Марокко. Примерно половина песка, который ежегодно уходит на стройки в этой стране, добывается нелегально прямо с пляжей. Причина уже упоминалась. Песок Сахары не годится для строительства, а пляжный находится рядом, бесплатный и формально ничей. По ночам, особенно в низкий туристический сезон, на побережье выходят бригады с лопатами и мешками из-под муки.
Итог предсказуем. Страна разрушает собственную туристическую витрину.
На месте некогда живописных пляжей и дюн между Рабатом и Касабланкой теперь эрозия, голая порода, уязвимость перед штормами и подъемом уровня моря. А ведь именно пляжи привлекают туристов в страну, где индустрия гостеприимства является одной из ключевых статей доходов бюджета. Получается замкнутый круг. Чтобы построить отель для туристов, у моря воруют пляж, ради которого турист вообще-то и приезжает.
Легальный рынок песка и гравия оценивается в сотни миллиардов долларов. Нелегальный оценить сколь-нибудь достоверно невозможно, ведь большая доля незаконной добычи вообще не попадает в международную статистику. Для одних стран (Индии или Кении) песок — это огромный вклад в ВВП и источник заработка для бедных сельских районов. Для других, таких как Сингапур, ресурс представляет собой способ физически нарастить территорию и, соответственно, свою экономику.
Шэньчжэньский скандал с непромытым морским песком далеко не единственный пример.
Здания, построенные из плохо подготовленного сырья, изнашиваются быстрее и хуже выдерживают нагрузку, что в перспективе может обернуться катастрофами и новыми расходами на снос и восстановление. Недавнее землетрясение на юге Турции с десятками тысяч жертв стало прямым подтверждением данного тезиса. К этому добавляется упущенная выгода от туризма там, где пляжи буквально исчезают, как в Марокко.
В любой точке мира неконтролируемая, хищническая добыча песка приводит к эрозии берегов, обмелению рек, разрушению мест обитания рыбы и других водных животных, изменению направлений течений, попаданию соленой воды в пресные водоносные горизонты. В дельте Меконга, которая кормит миллионы человек, драгирование уже приводит к проседанию земли и наступлению моря на сушу. В Камбодже улов рыбы и крабов вблизи драгируемых участков падает на десятки процентов. Разрушаются мангровые леса.
Социальные последствия не менее тяжелые.
В некоторых африканских странах, по данным Всемирного фонда дикой природы, вся цепочка добычи песка контролируется картелями, применяющими насилие и запугивание, с широким использованием детского труда. Жертвы схемы не только теряют шанс на нормальное взросление, получение образования, но и втягиваются в криминальный мир, из которого порой есть только выходы, которым нельзя позавидовать.
Полностью запретить добычу песка нельзя, ведь современная цивилизация физически не может без него обойтись. Но ООН в своих докладах уже не первый год предлагает конкретный набор мер. Во-первых, переработка. Строительный мусор, который образуется при сносе зданий и сооружений, можно измельчать и использовать повторно вместо добычи нового сырья. Во-вторых, подходящий материал образуется в некоторых отраслях горнодобывающей промышленности. Раньше его просто складировали в отвалы, но его можно применять и как замену природному песку. В-третьих, альтернативой речным и морским фракциям ресурса может стать дробленая горная порода.
Отдельная ставка сделана на технологии контроля.
Платформа Marine Sand Watch, запущенная одним из агентств ООН, отслеживает суда для драгирования по радиосигналам и с помощью алгоритмов вычисляет подозрительную активность в защищенных морских зонах. Есть и низкотехнологичные решения: усиление контроля на дорогах, как в ЮАР, ужесточение лицензирования. Ни одна из этих мер по отдельности проблему не решит. Но вместе они хотя бы дают шанс на то, что через полвека под ногами у следующих поколений останется не лунный пейзаж, а нормальный пляж.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by