«Отдавай-ка землицу Алясочку, отдавай-ка родимую взад». Сакраментальная строчка из давней песни ВИА «Любэ» давно живет собственной жизнью и регулярно всплывает в разговорах об Аляске — 49-м штате США. Между тем продажа Аляски в 1867 году была не курьезом и не проявлением слабости, а вполне осознанным политическим и экономическим решением своего времени — и, более того, вершиной редкого в истории периода взаимной симпатии между Россией и Соединенными Штатами. В этой статье рассказываем, почему император Александр II решил расстаться с владениями в Северной Америке и как этот шаг был воспринят современниками.
«Августа де 21 дня пополудни в третьем часу стал быть ветр пособной, и пошли к Большой земли и пришли к оной земли и стали на якорь от земли в верстах четырех», — так в 1732 году описал этот исторический момент геодезист Михаил Гвоздев, начальник экспедиции. Под «Большой землей» он имел в виду Аляску.
О существовании за нынешним Беринговым проливом загадочной страны, где «лес де имеетца, также и реки, алень дикий, куницы, и лисицы, и бобры решные», к этому моменту русским исследователям было хорошо известно от чукчей. Расстояние между мысом Дежнева, крайней восточной материковой точкой Евразии, и мысом Принца Уэльского, его западным аналогом для Северной Америки, немногим превышает 80 километров, и к тому же посередине пролива лежат острова Диомида. Это помогало активным контактам коренного населения этих территорий, и своими рассказами об этом оно охотно делилось со странными бородатыми белыми людьми, пришедшими из ниоткуда.
Аляску мог видеть еще в XVII веке Семен Дежнев, но первыми достоверно известными европейцами, рассмотревшими, что это не остров, «но земля великая, берег желтого песку, жилья юртами по берегу и народу ходящаго по той земли множество», были участники экспедиции Михаила Гвоздева. Так русские открыли Америку, и на ее освоение у них было 135 лет.
Исследователями двигали в первую очередь экономические соображения. Уже с 1760-х годов начинается активное хозяйственное освоение новых земель: сначала Алеутских островов, а потом и континентальной части Аляски. До открытия золота и тем более нефти оставались еще столетия, и поэтому русских промышленников по старинке интересовала прежде всего «мягкая рухлядь» — пушнина, главный экспортный товар государства, в погоне за которым суровые мужики без страха и упрека покоряли Крайний Север, Сибирь и Дальний Восток.
Это был достаточно бодрый стимул. В 1768 году на острове Уналашка возникло первое постоянное русское поселение, в 1780-е торговый городок появился на крупном острове Кадьяк у самого побережья Северной Америки, а в 1799-м была основана Михайловская крепость, будущий Ново-Архангельск и нынешняя Ситка, ставшая столицей Русской Америки.
К этому моменту счет русских на островах Аляски и континенте шел на сотни. Даже православная церковь сочла возможной создать здесь отдельную епархию и прислать на край света монахов-миссионеров, которых, конечно, больше интересовало не духовное окормление соотечественников, а работа среди коренных жителей.
В том же 1799 году, когда на острове Баранова появился Ново-Архангельск, за тысячи километров от него, в имперской столице, Павел I утвердил устав Русско-Американской компании — акционерного общества, которому предстояло заняться освоением новоприобретенных территорий. Это был российский аналог Британской и Голландской Ост-Индских компаний, баснословно богатых монополий, контролировавших торговлю со странами (и колониями) Востока.
У Русско-Американской компании (РАК) был уникальный статус. Юридически Аляска не была частью Российской империи, это было владение акционерного общества. Другой вопрос, что собственниками этой компании были в основном члены императорской семьи во главе с императором лично и цвет аристократии.
Государство добровольно делегировало функции хозяйственно-экономического управления заморской колонией менеджерам РАК, которыми сперва были те же самые промышленники-промысловики, которые и начинали ее исследование. Русско-Американская компания организовывала изучение доставшейся ей территории, снаряжала соответствующие экспедиции, оплачивала услуги военных, занималась контактами с местным населением, добывала пушного зверя, обеспечивала его экспорт на «Большую землю».
Первые десятилетия деятельности РАК были практически безоблачны. На Аляске и ее островах появлялось все больше русских факторий, становившихся не только центрами заготовки меха, но и базами для дальнейшего исследования окружающих земель. Пушнина текла в Россию рекой, а венценосные акционеры РАК подсчитывали дивиденды.
Однако вскоре в деятельности монополии стало назревать то, что сейчас назвали бы «кризисными явлениями». Это связано в первую очередь с изменением схемы управления компанией. Первые десятилетия ее существования менеджментом занимались «крепкие хозяйственники», наследники тех самых промышленников, которые и начинали освоение территории. Они хорошо ориентировались в специфике бизнеса, были (через участие в акционерном капитале) лично заинтересованы в его эффективной работе. Но прибыль, которую приносила РАК, все больше привлекала людей, мало понимающих в управлении такой необычной организацией.
В списке акционеров аристократия вытесняла промышленников, те отходили от контроля, и их заменяли военными, в чьей личной преданности новые собственники были уверены. Преданности действительно было хоть отбавляй, но в остальном приезжавшие на этот русский фронтир офицеры показали себя не с лучшей стороны. Они умело выполняли приказы, суть которых сводилась к максимальному извлечению прибыли, но земля эта была для них чужда, а мысли сводились к скорейшему окончанию «командировки» и долгожданному путешествию домой.
Психология временщика, распространившаяся в руководстве РАК, не могла не сказаться на ее деятельности, и этот негативный эффект был усугублен тем, что в развитие Русской Америки почти перестали вкладывать средства. Все дивиденды уходили знатным акционерам, которые прожигали их в столицах.
Бесконтрольная эксплуатация «даров природы» привела к их быстрому истощению. Основу благосостояния колонии составлял калан (морская выдра). Уже в 1850-е годы его популяция на Аляске была практически истреблена.
В это же самое десятилетие Российская империя ввязалась в проигрышную для себя Крымскую войну, оказавшись, по сути, в одиночку против почти всей Европы. Одним из второстепенных театров военных действий в ходе этого конфликта стал Дальний Восток. Британская эскадра попыталась захватить Петропавловск-Камчатский и оккупировала один из Курильских островов. Незащищенность тихоокеанских владений империи впервые стала так очевидна ее руководству.
Как раз в 1850-е впервые озвучивается идея о целесообразности отказа от становящейся обузой Аляски. В 1853 году восточносибирский губернатор Николай Муравьев-Амурский предлагает отдать ее «Северо-Американским Штатам», которые, мол, и так неминуемо распространятся на весь свой континент. Вместо Аляски граф Муравьев просил сконцентрироваться на освоении континентальной части Азии — региона, где, с его точки зрения, было неминуемо столкновение с Великобританией, главным геополитическим врагом того времени.
В 1857-м, уже после окончания Крымской войны, эту идею фактически поддержал великий князь Константин Николаевич. Младший брат Александра II, адмирал и морской министр, писал в 1857 году министру иностранных дел князю Горчакову: «Продажа эта была бы весьма своевременна, ибо не следует себя обманывать и надобно предвидеть, что Соединенные Штаты, стремясь постоянно к округлению своих владений и желая господствовать нераздельно в Северной Америке, возьмут у нас помянутые колонии, и мы не будем в состоянии воротить их. Между тем эти колонии приносят нам весьма мало пользы, и потеря их не была бы слишком чувствительна».
Еще одним важным доводом великого князя стало бедственное состояние российской казны после Крымской войны. Однако на реализацию инициативы понадобилось целое десятилетие.
Притормозила процесс Гражданская война в США, в которой Российская империя поддержала победивших в итоге северян. Это был расцвет отношений двух стран, когда они казались друг другу самыми естественными союзниками. Публицист Михаил Катков в 1866 году писал:
«Из всех стран на земле наиболее популярными в России остаются Соединенные Штаты. Между русскими и американцами никогда не было ни антипатии, ни серьезного столкновения интересов, и только от России США неизменно слышали слова симпатии и дружбы».
К середине 1860-х годов Аляска действительно стала обузой. Вместо миллионов рублей прибыли она стала приносить одни убытки. В 1866 году Александр II прощает Русско-Американской компании накопившийся долг в 725 тыс. рублей и, более того, назначает ей ежегодную субсидию в 200 тыс. рублей. Одновременно министр финансов Михаил Рейтерн рапортует о необходимости занять за границей в течение следующих трех лет 45 млн рублей.
Это был безрадостный для Аляски фон. Из Санкт-Петербурга колония виделась бесполезной. Она требовала финансирования, казалась бесперспективной, там жила всего тысяча русских, при этом вблизи была Британская Канада. США же на тот момент выглядели близким партнером, который мог заплатить за Аляску так нужным империи золотом и снизить при этом градус британской угрозы.
Соглашение готовилось втайне. 16 декабря 1866 года в кабинете министра иностранных дел состоялось совещание с участием императора. Помимо Александра II, в нем участвовали главный лоббист сделки великий князь Константин Николаевич, к тому времени ставший председателем Государственного совета, министры Горчаков, Рейтерн, новый морской министр Николай Краббе и посланник России в США Эдуард фон Стекль. Все согласились с идеей избавиться от Аляски. Вечером император сделал запись в своем дневнике: «в 1 [дня] у к[нязя] Горчакова совещ[ание] по дел[у] Американской] комп[ании]. Реш[ено?] продать [Соединенным] Штатам». Решение было принято, основным переговорщиком был назначен фон Стекль.
Вернувшись в марте следующего года в США, российский посланник вступил в непростые переговоры с госсекретарем США Сьюардом. В отчете в Петербург он писал: «Первоначально м-р Сьюард говорил мне о пяти и пяти с половиной миллионах. Я потребовал семь. Постепенно он дошел до шести с половиной, но заявил мне, что весь кабинет против него и он не может идти дальше. Однако поскольку я видел, что он всем сердцем стремится заключить договор, я отказался уступить». Стекль был достаточно настойчив, переговоры завершились быстро. 30 марта (18 марта по старому стилю) 1867 года состоялось его подписание в Вашингтоне.
«Е. в. имп. всерос. сим обязуется уступить Соединенным Штатам… всю территорию с верховным на оную правом, владеемую ныне его величеством на Американском материке, а также прилегающие к ней острова».
Слова «продажа» формально в тексте не было, но суть от этого не менялась. Российский император бессрочно уступил право пользования Аляской Соединенным Штатам Америки.
За $7,2 млн золотом (по разным оценкам, 130—320 млн современных долларов) Россия отдала США практически не освоенную колонию площадью 1 518 800 кв. км. Квадратный километр обошелся американским налогоплательщикам в 4 доллара 74 цента. Получилось недорого. К примеру, в 1803 году США купили так называемую «Луизиану» — французские владения в Северной Америке, 23% современной территории страны. Луизианская покупка обошлась в $15 млн. Правда, там речь шла о куда более ценной и освоенной земле.
Из $7,2 млн Россия получила лишь $7,035 млн. Остальная сумма была потрачена на гонорары адвокатов, премию переговорщикам и солидные взятки американским сенаторам, которые должны были утвердить сделку.
Отношение к ней в американском обществе было не слишком однозначным. Подобные расходы для многих граждан страны, где только что закончилась Гражданская война, были не слишком очевидной необходимостью. В газетах Аляску называли «Моржеруссией» (Walrussia), «ледяным сундуком Сьюарда», «глупостью Сьюарда».
Многие российские журналисты и публицисты были вовсе ошарашены. «Мы и теперь, как и тогда, не можем отнестись к подобному невероятному слуху иначе, как к самой злой шутке над легковерием общества. РАК завоевывала эту территорию и устраивала на ней поселения с огромным пожертвованием труда и даже крови русских людей. Более полстолетия компания затрачивала свои капиталы на прочное водворение и устройство своих колоний, на содержание флота, распространение христианства и цивилизации в этой далекой стране. Эти затраты делались для будущего, и только в будущем они могли окупить себя», — писал издатель газеты «Голос» Андрей Краевский. Сделка готовилась втайне, поэтому журналист считал ее слухом — и ошибся.
Официозная газета «Санкт-Петербургские ведомости» прокомментировала продажу так: «Обыкновенно бывает так, что государства усиливаются всеми мерами расширить свои владения. Это общее правило не применяется, безусловно, только к России. Ее владения так обширны и растянуты, что ей приходится не присоединять земли, а, напротив, уступать эти земли другим».
18 октября (6 октября по старому стилю) 1867 года в России был подписан указ об исполнении договора. В этот же день в Ново-Архангельске состоялась церемония передачи Аляски Соединенным Штатам. Перед домом губернатора прошел парад, после чего российский флаг над ним был спущен, а американский — поднят. С этого мгновения управление территорией перешло к новой администрации. 823 проживавших в колонии русских получили возможность покинуть ее на специально присланном судне или же получить американское гражданство. Несколько десятков человек выбрали второе, но большинство навсегда покинуло Русскую Америку.
Многие современные российские специалисты (не говоря уже о простых обывателях) считают, что Александр II поторопился со своим решением или как минимум продешевил. Мол, если бы Россия сохранила плацдарм в Северной Америке, многое в истории XX и XXI веков сложилось бы по-другому. Однако с точки зрения 1867 года это решение все же выглядело достаточно логично. Несмотря на нынешние тезисы о «родимой землице», тогда Аляска абсолютно не воспринималась так.
Это была далекая безжизненная и бессмысленно убыточная колония — узкая, прибрежная, практически не освоенная и никак не защищенная полоска земли, за которую внезапно представилась возможность выручить некоторую сумму золотом.
Полученные за Аляску деньги были потрачены на приобретение за границей железнодорожной техники для строящихся стальных магистралей центральной части страны. Решение этого вопроса в то время представлялось куда более актуальным.
Мало кто в 1867 году мог предполагать, что в 1890-е на Клондайке разразится «золотая лихорадка». Тем более никто не мог представить, что в 1968-м близ аляскинского поселения Прадхо-Бей под землей будут найдены 3 млрд тонн нефти.
Даже Карл Маркс в феврале 1868 года прокомментировал сделку так: «С экономической стороны приобретение это пока не стоит ни цента, но янки благодаря этому отрежут с одной стороны Англию от моря и ускорят присоединение всей британской Северной Америки к Соединенным Штатам. Вот где собака зарыта!»
Маркс ошибался, британская Северная Америка превратилась в независимую Канаду, но США все равно вытянули счастливый билет. И дело даже не столько в золоте, нефти, других природных ресурсах и не в возможности размещения военных баз рядом с российской территорией. Дело в том, что Аляска, вошедшая в союз 49-м штатом 3 января 1959 года, по чудесному совпадению оказалась еще и одним из самых красивых мест на нашей планете. И вот это уже сложно оценить какими бы то ни было чеками.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by