Больше, чем кажется

Дерево — это не наркотики и не оружие, поэтому масштаб проблемы в общественном сознании обычно недооценивается. Международным организациям по объективным причинам сложно точно установить годовой оборот нелегального лесного рынка, но ясно, что речь идет о десятках миллиардов долларов. По собственным оценкам Interpol, на нелегальную древесину приходится 15—30% всей соответствующей продукции, производимой в мире. Однако в разных странах соотношение долей «черного» и «белого» рынков меняется.

Например, в Индонезии, по тем же данным, нелегальными могут быть 40—60% всего экспорта древесины. По отдельным регионам оценки еще жестче: в Амазонии, Центральной Африке и Юго-Восточной Азии на «черный» лес порой приходится от половины до 90% всей заготовки.

Interpol неслучайно называет нелегальную вырубку леса самым прибыльным экологическим правонарушением в мире.

Она превосходит незаконную торговлю дикими животными, рыбную ловлю и добычу полезных ископаемых вместе взятые. При этом само слово «преступление» здесь часто вводит в заблуждение. Значительная часть цепочки выглядит абсолютно легально, оформлено накладными и договорами, заверено печатями. Просто в ее основе лежит бревно, срубленное без разрешения. Именно эта внешняя респектабельность и позволяет отрасли годами оставаться в тени куда более заметных форм организованной преступности вроде наркоторговли.

Разброс в цифрах

Любой человек, заинтересовавшийся проблемой, быстро заметит, что цифры, ее иллюстрирующие, отличаются. Еще десять лет назад Всемирный банк оценивал годовой оборот нелегальной древесины в $10—15 млрд, а сегодня Interpol называет суммы на порядок выше. Причина не в том, что кто-то ошибается.

Просто исследователи считают разные вещи.

Одни оценки касаются только суммы недополученных налогов и упущенной выгоды государств-производителей. Другие — полной стоимости древесины уже на этапе розничной продажи мебели и напольных покрытий в развитых странах, где цена товара в разы выше стоимости сырья. К тому же сам рынок по определению теневой. Практически ни одна страна не обнародует официальную статистику по ворованному лесу, а значит, любая цифра — это в значительной степени экстраполяция на основе случайно перехваченных партий, спутниковых снимков вырубок и расхождений между официальным экспортом одной страны и официальным импортом другой. За десятилетие выросли и сами возможности отслеживания. Правоохранители и экологические организации стали использовать спутниковый мониторинг и генетическую экспертизу древесины. Поэтому более поздние и более высокие оценки не обязательно означают, что воровать стали больше. Возможно, специалисты просто научились лучше считать.

Как краденое дерево становится паркетом

Схема отмывания древесины на удивление проста и часто работает по одному сценарию. Дерево рубят без разрешения или сверх разрешенного объема. Иногда с заочной помощью коррумпированных чиновников, которые выдают липовые документы задним числом. Дальше груз смешивают с легальной древесиной на складе или лесопилке.

Отследить происхождение конкретного бревна среди тысяч других без специальной экспертизы невозможно.

Именно на этом этапе включаются лаборатории вроде немецкого Центра происхождения древесины при Институте Тюнена в Гамбурге, где по срезу толщиной в волос определяют регион произрастания дерева. «Мне достаточно взглянуть на эти два среза, чтобы сразу понять — это дерево из Южной Америки, — рассказывал журналистам сотрудник центра Джеральд Кох. — Это результат многолетнего опыта». Проблема в том, что таких лабораторий в мире единицы, а вес подозрительных партий товара достигает миллионов тонн. Поэтому бо́льшая часть такого груза просто не проверяется, благополучно пересекает границы транзитных стран со слабым контролем и превращается в мебель, бумагу или напольное покрытие, прежде чем попасть на полку магазина в Европе, США или странах Азии.

Ключевую роль в схеме играют именно страны-транзитеры, то есть те, где контрабандный лес физически не растет, но зато проходит в направлении конечного покупателя. Древесина из Лаоса или Мьянмы официально «превращается» во вьетнамскую или китайскую уже на этапе первичной обработки, после чего оригинальное происхождение сырья юридически теряется. Экспортный сертификат выдается на страну переработки, а не на страну рубки. Ровно так же работала и схема, которая в итоге привела к делу Lumber Liquidators. На американский рынок паркет приходил уже как «продукция из Китая», без единого упоминания о своем настоящем происхождении в странах дальневосточного региона.

География черных вырубок

У проблемы нет одного центра. Наоборот, существует несколько «горячих точек» с совершенно разной специализацией. В Юго-Восточной Азии охотятся за ценными породами вроде сиамского розового дерева. В Национальном парке «Тхап Лан» в Таиланде рейнджеры выслеживают браконьеров, вырезающих свои метки на заинтересовавших их стволах, а вывезенный лес затем попадает в Китай, где из него делают традиционную резную мебель хунму. В Лаосе масштаб иной. В 2014 году страна экспортировала в Китай и Вьетнам объем древесины, в десять раз превышающий официально разрешенные квоты заготовок. Поставки нелегального леса только из этой страны в Китай за шесть лет выросли более чем в 20 раз и достигли $1 млрд в год.

В Амазонии схема переплетена с захватом земель. Бразильский прокурор, курировавший рейды природоохранного агентства IBAMA, описывал это так:

«Это не изолированные преступления одного нарушителя. Это организация с четкой структурой командования. Настоящая мафия».

В бассейне реки Конго и в Габоне ключевую роль играет слабость государственных институтов. Там просто некому системно контролировать вывоз. У каждого из этих регионов свой «клиент» на другом конце цепочки. Юго-Восточная Азия годами работала прежде всего на Китай, где растущий спрос на мебель совпал с ужесточением собственного «лесного» законодательства внутри страны. Проще оказалось возить чужой лес и беречь свой. Нелегальные вырубки в Амазонии же в основном обслуживают внутренний бразильский рынок стройматериалов, параллельно освобождая землю под пастбища и сою.

Кто на этом реально зарабатывает?

Ошибочно думать, что добыча нелегальной древесины — бизнес одних лишь бедных браконьеров из джунглей. Внизу цепочки действительно стоят местные жители, которым платят за рубку сущие копейки. Куда больше зарабатывают посредники, владельцы лесопилок, транспортные компании и чиновники, закрывающие глаза на происходящее. А на самом верху нередко оказываются вполне легальные международные компании, которые предпочитают не задавать поставщикам лишних вопросов о происхождении сырья.

Именно так вела себя и американская сеть Lumber Liquidators.

Она не рубила лес сама, а просто закупала его у китайских партнеров, не проверяя цепочку поставок. Похожая история и с вьетнамской мебельной индустрией. Экспорт мебели из этой страны оценивается примерно в $2,4 млрд в год, и этих денег достаточно, чтобы производители закрывали глаза на происхождение древесины, которую массово ввозят из соседних Лаоса и Камбоджи. Получается замкнутый круг. Чем больше денег приносит отрасль легальному бизнесу принимающей страны, тем меньше у ее властей стимулов разбираться, откуда взялось сырье.

Что теряет планета?

Лес является одним из главных природных механизмов удержания углерода. Деревья поглощают CO2, а при вырубке и сжигании накопленный углерод возвращается в атмосферу. Незаконная вырубка чаще всего происходит без всякого восстановления вырубленного. Никто не сажает новые деревья взамен украденных, потому что вся схема построена на незаметном и максимально быстром извлечении прибыли, а не на устойчивом лесопользовании.

Резко ухудшается и биоразнообразие.

Многие пострадавшие от вырубок регионы (Амазония, бассейн Конго, леса Меконга) входят в число самых богатых видами флоры и фауны территорий планеты. По оценке Global Forest Watch, только один камбоджийский заповедник Прей Ланг с начала 2000-х потерял более 90 тыс. гектаров леса, а соседний Преах-Рока — свыше 31 тыс. гектаров. Помимо потери видов вырубка меняет гидрологию целых регионов. Леса удерживают влагу в почве, и их исчезновение напрямую приводит к эрозии почв и опустыниванию прилегающих территорий.

Есть и менее очевидное последствие.

Незаконная вырубка почти всегда сопровождается прокладкой новых дорог вглубь прежде нетронутого леса. Дорога, построенная лесорубами, чтобы вывезти пару грузовиков ценной древесины, потом остается навсегда, и по ней вглубь девственных территорий начинают проникать не только новые лесорубы, но и охотники, скотоводы, застройщики. Вырубка становится первым шагом к куда более масштабному захвату и освоению земли.

Люди против браконьеров

За сухими цифрами по объему незаконной добычи древесины стоят конкретные люди, которые пытаются ее остановить и нередко платят за это жизнью. По данным Global Witness, в 2024 году в мире были убиты или пропали без вести как минимум 146 защитников леса и окружающей среды, а с 2012-го их общее число превысило 2250 человек. Больше всего таких случаев фиксируется в Латинской Америке. На нее пришлось 82% убийств в прошлом году, причем третий год подряд по этому печальному показателю лидирует Колумбия.

В Камбодже общину народа куй, живущую у леса Прей Ланг, годами преследуют за попытки остановить браконьеров.

«Мы знаем этих людей, — говорил один из местных жителей по имени Ват, добывающий смолу деревьев на защищаемой территории. — Но они нам не друзья». Правозащитник Оуч Ленг, много лет боровшийся с незаконной вырубкой в Камбодже, выразился еще жестче: «Наша страна продается». Похожая картина в Таиланде, где государственные рейнджеры патрулируют национальные парки почти как при боевых действиях, с оружием и в постоянном ожидании столкновения с вооруженными группами лесорубов.

Кто теряет деньги?

От нелегальных вырубок страдают не только местные жители и дикая природа. Когда ворованный лес попадает на рынок, он стимулирует ценовой демпинг. Легальным лесозаготовителям, которые платят налоги, получают необходимые разрешения и вкладываются в восстановление лесов, приходится конкурировать с продукцией, у которой почти нулевая себестоимость.

Во многих регионах легальная лесная отрасль обеспечивает значительную часть местного ВВП, и обвал цен из-за краденой древесины напрямую бьет по локальной экономике и бюджету. Если добавить сюда упущенные налоговые поступления государств-производителей (а это миллиарды долларов ежегодно), то становится ясно, что в число жертв браконьеров попадают не только легальные компании, но и бюджеты целых государств.

Лес и преступность

Незаконная вырубка редко существует как изолированное явление. Обычно она встроена в куда более широкую инфраструктуру организованной преступности. В Южной Африке, например, банды, прежде специализировавшиеся на нелегальной добыче алмазов, после падения их стоимости без особых сложностей переключались на смежные виды контрабанды, потому что логистика, коррупционные связи и каналы сбыта уже были отлажены.

Деньги от продажи ворованного леса нужно куда-то тратить, поэтому «черные схемы» почти всегда завязаны на отмывание через относительно легальные торговые операции с их фиктивными накладными, занижением или завышением стоимости грузов в таможенных декларациях, использованием подставных экспортных компаний. В отдельных регионах, где идут вооруженные конфликты, доходы от лесной контрабанды, по данным правозащитных организаций, становятся еще и источником финансирования вооруженных группировок. Точно так же, как это происходит с незаконной добычей алмазов или золота.

Можно ли это остановить?

Инструменты для борьбы с проблемой существуют, и работают они по-разному. Система сертификации FSC должна гарантировать покупателю, что древесина заготовлена законно и с учетом восстановления леса, но «лесная мафия» научилась подделывать такие сертификаты. Регламент Евросоюза о недопущении обезлесения (EUDR) и американский закон Лейси обязывают импортеров доказывать законность происхождения древесины. Именно по этому закону в итоге и осудили торговую сеть Lumber Liquidators.

Новые технологии тоже подтягиваются.

Спутниковая платформа Global Forest Watch отслеживает потерю планетой лесного покрова почти в реальном времени, а лаборатории вроде гамбургского центра происхождения древесины научились определять регион произрастания по срезу ствола. Однако контролирующих лабораторий и инспекторов на порядки меньше, чем грузов, пересекающих границы каждый день, а законодательство разных стран по-прежнему сильно различается. Пока в одной юрисдикции требуют полную цепочку документов, в соседней достаточно одной бумажки сомнительного происхождения. Нелегальной древесине остается поехать в обход.

Показателен и случай все той же Lumber Liquidators. Расследование заняло больше двух лет, потребовало скрытой работы десятков и сотен экологических активистов и федеральных агентов, и все это ради всего одной, пусть и крупной, компании. Учитывая, сколько подобных цепочек поставок функционирует одновременно по всему миру, ресурсов правоохранителей объективно не хватает на то, чтобы проверить их все. Поэтому большинство специалистов уверены, что одними запретами и судами проблему не решить. Нужно повышать и прозрачность самого рынка.

Что это значит для нас?

Столик, паркет или книжная полка у вас дома почти наверняка не связаны с деятельностью преступных группировок. Все-таки большая часть мировой торговли лесом легальна. Но вероятность купить что-то произведенное из ворованной древесины выше, чем кажется. Тем более, что происхождение сырья в длинной цепочке поставок проверить даже ответственному покупателю почти невозможно.

Процесс над Lumber Liquidators продемонстрировал, что даже крупные, известные компании годами могут не знать (или предпочитать не знать), откуда на самом деле происходит их товар. Изменить это может не только показательный суд и наказание, приведшее в итоге к банкротству ретейлера, но и элементарное давление снизу, готовность платить чуть больше за сертифицированную древесину и неослабевающее внимание общественности к темам, которые обычно остаются в тени других заголовков. Все-таки от лесов продолжает зависеть климат планеты, качество воды и воздуха, которым дышат города за тысячи километров от места вырубки. Страдают от кражи условного дерева на другом конце света в итоге все.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by