О ЧЕМ МЕЧТАЮТ ЖЕНЩИНЫ?Смотрите в большой подборке идей к 8 марта

О чем эта статья

• Как была устроена минская ГНС, где в 1972 году произошел пожар
• «Там хранилось более 500 тонн сжиженного газа!» ЧП глазами главного инженера
• «Взрывы гремели каждые несколько секунд». Как тушили пожар
• Утро после пожара: что осталось от минской ГНС
• В чем была причина пожара: реконструкция событий вечера 7 января
• Следствие и суд: как разбирались в причинах аварии

Как была устроена минская ГНС, где в 1972 году произошел пожар

Газонаполнительную станцию на 3-м Коротком переулке в Минске — сегодня это улица Гурского — открыли в 1960 году. К началу 1970‑х она стала одним из ключевых объектов городского газового хозяйства. Здесь принимали, хранили и разливали в баллоны сжиженный пропан‑бутан, который затем расходился по домам, мастерским и предприятиям всего Минска.

За два года до аварии станцию модернизировали: расширили производственные площади, построили новый наполнительный цех и увеличили парк подземных резервуаров. После реконструкции предприятие стало самым загруженным в республике — в 1971 году оно отпустило 27 тысяч тонн газа, работая в две смены.

Основная нагрузка приходилась на баллоны. В начале 1970‑х ими пользовались тысячи минчан — в частном секторе, старых кварталах и небольших мастерских, где еще не было магистрального газа. Газовозы, развозившие баллоны по заявкам, были привычной частью городского пейзажа.

К началу 1972 года станция работала в обычном режиме. Так было и 7 января: дежурная смена, состоящая из 15 человек, выполняла привычный объем работ, вечер ничем не отличался от сотен предыдущих. Десять заполненных баллонами грузовиков ждали своей очереди. Внезапно раздался хлопок. Люди засуетились, кто-то позвонил в пожарную службу.

«Там хранилось более 500 тонн сжиженного газа!» ЧП глазами главного инженера

Анатолий Николащенко работал в те годы главным инженером треста «Миноблгаз». С его слов, все началась в десятом часу вечера. «В тресте „Миноблгаз“ раздался звонок главного инженера Минской конторы сжиженного газа: „Горит газонаполнительная станция!“ Одного взгляда в окно было достаточно: огромных размеров зарево на юго-западе столицы рассекали всполохи взрывов», — делился мужчина своими воспоминаниями на страницах журнала «Промышленная безопасность».

По его словам, моментально связаться с пожарными не удалось: все экстренные номера были заняты. Николащенко вместе с управляющим трестом выбежал на улицу в надежде поймать машину. У подъездов уже стояли толпы людей с детьми на руках — горожане тревожно смотрели в сторону непрекращающихся вспышек, некоторые говорили об эвакуации.

Вот какая картина открылась главному инженеру, когда он оказался на месте ЧП: «На территории — никого. Остались только смельчаки по инструкции — сменный мастер и компрессорщик — среди настоящего кошмара, непрерывно взлетающих баллонов и огненных факелов высотой метров 50. Но эти люди успели главное: прекратили подачу газа к горящему наполнительному цеху, закрыли всю арматуру на резервуарном парке. А ведь там хранилось более 500 тонн сжиженного газа! Также они остановили работающую котельную. Сделали максимум того, что было в их силах».

«Взрывы гремели каждые несколько секунд». Как тушили пожар

Пока газовщики делали все, что могли, чтобы удержать ситуацию, к станции мчались пожарные. Когда первый расчет прибыл на место, за периметр уже вылетали рвущиеся баллоны. Для лейтенанта Анатолия Ковалевского это был первый по‑настоящему серьезный пожар, и в тот вечер от его решений зависело многое: совсем молодому парню пришлось командовать расчетом.

Мы побывали с ним на месте ЧП в 2018 году, когда эта статья была опубликована впервые. Тогда Анатолию Ивановичу было 70 лет.

— В то время наш пост находился на Карла Маркса, 38, в здании ЦК КП(б)Б. Да, далековато, но был уже поздний вечер, дороги были свободны, поэтому добрались мы быстро, — вспоминал Ковалевский. — Когда машина подъехала к воротам, мы увидели, как их перепрыгивает старушка-сторож, а на самой станции каждые несколько секунд гремят взрывы. Я должен был быстро принять решение, как нам организовать работу. Конечно, было страшно.

— Я подумал, что тушить уже горящие баллоны бесполезно, главное — не допустить трагедии и взрыва цистерн. На территории располагалось 10 наземных и 10 подземных резервуаров объемом 50 кубических метров. Каждый из них был заполнен газом. Я решил бросить все силы на их охлаждение, поскольку если бы взорвался хотя бы один из них, ничего живого здесь бы не осталось, — восстанавливал цепочку событий собеседник.

Полупустые баллоны взрывались и, словно ракеты, разлетались в разные стороны, полные — разрывались на месте и озаряли промзону ослепляющим светом. Баллоны то и дело ударялись в стены зданий, за которыми укрывались спасатели.

Работать приходилось стоя на колене и даже лежа. По территории станции пожарные перемещались ползком, а подойти ближе чем на 400 метров было невозможно: температура в эпицентре достигала 2000 градусов. В какой-то момент перекрытие двухэтажного здания не выдержало и обвалилось. Более подробно об этом рассказывал руководитель тушения этого пожара — подполковник внутренней службы в отставке Александр Бобровский.

— Уже руководя работой стволов у рампы, увидел, что рушится перекрытие цеха, где ребята продолжали добивать пламя. Внутри аж все оборвалось. Это позже Владимир Конец рассказал, как, находясь у цеха, он по треску понял, что рушится искореженная взрывом и температурой оставшаяся часть перекрытия, и буквально за рукав вытащил все отделение. Благо что люди в этот момент оказались метрах в пяти-семи. А через секунды конструкция рухнула, — вспоминал подполковник в книге «Хроника мужества».

Вскоре огнем оказался охвачен один из грузовиков с газовыми баллонами, который тут же взорвался — пожарные чудом успели отскочить и укрыться.

К месту постепенно стягивались пожарные из других частей. Руководство создало оперативный штаб, на место прибыл даже министр внутренних дел БССР Алексей Климовской.

Через какое-то время сюда стянули целый гарнизон — человек 80. В радиусе километра было выстроено оцепление, военные перекрыли дороги и не подпускали к месту ЧП гражданских. Тогда среди пожарных ходили слухи, что сюда приезжал сам Петр Машеров, хотя официального подтверждения этому визиту нет.

— На ушах стоял весь Минск. Моя жена всю ночь плакала и звонила в часть, чтобы узнать, жив ли я. Все это могло кончиться действительно плохо, — уверял Ковалевский.

Осколки позже находили даже в километре от эпицентра. Огнем оказались охвачены погрузочно-разгрузочная рампа, наполнительный цех, котельная, здание механической мастерской, грузовые машины с газовыми баллонами. Первое время баллоны рвались каждые несколько секунд, однако защитить цистерны все же удалось.

Со слов Ковалевского, позже эксперты посчитали возможную взрывную волну, которая могла бы образоваться, доберись огонь до цистерн.

По их расчетам, уничтоженной рисковала быть территория в радиусе полутора километров.

В то время неподалеку от газовой станции располагался небольшой частный сектор. По официальной информации, после оценки масштабов руководство приняло решение эвакуировать все жилые дома вплоть до улицы Харьковской, которая расположена в нескольких километрах от эпицентра. Ковалевский же уверен: эвакуации не было.

— Если бы цистерны взорвались, ни нас, ни этих людей давно бы не было, — рассуждал во время нашей встречи спасатель. — Когда-то я смотрел передачу о взрыве в российской глубинке. Там одна местная рассказывала, как спустилась в погреб за картошкой, а когда вылезла оттуда, дома над погребом уже не было: хату просто-напросто снесло взрывной волной. Если бы мы допустили взрыв цистерн, нас ждало бы то же самое. Погибли бы десятки спасателей, военных и бог знает сколько гражданских.

Утро после пожара: что осталось от минской ГНС

Работа велась до самого утра. К этому времени вся территория была усыпана разорванными кусками металла, разлетевшимися кирпичами, кусками бетона и арматуры. За эту долгую ночь взрывы гремели тысячи раз, но, что самое удивительное, не погиб ни один человек.

— Когда стало светать, мы увидели масштабы. Вся земля была усыпана обломками и осколками. Не знаю, как мы не переломали там ноги, ведь приходилось бегать вдоль всей территории без оглядки, — отметил подойдя к сохранившейся рампе Ковалевский.

Избежать трагедии удалось не только благодаря пожарным. Это заслуга и храброго мастера Любови Шкловской. Как только женщина услышала первый взрыв, она тут же рванула в компрессорный цех и, рискуя собой, перекрыла газ. Если бы она этого не сделала, все могло закончиться куда более печально. Как стало известно позже, в общей сложности огнем была охвачена территория в 600 квадратных метров.

Были уничтожены погрузочно-разгрузочная рампа, 6541 баллон объемом 50—55 литров и 4462 баллона от литра до пяти, а также трактор, десять машин с прицепами и семь других автомобилей. Убытки составили 159 тыс. рублей. Всего же на газонаполнительной станции содержалось около 400 тонн газа.

Наутро после пожара лейтенант Ковалевский попал в больницу с воспалением легких. Еще несколько спасателей получили ожоги первой и второй степени.

— Тогда стоял 20-градусный мороз, и многие после этого серьезно заболели. В больнице я провел месяц. Через несколько дней ко мне в палату пришли офицеры, сказали, что меня представят к награде, и предложили на выбор медаль или деньги. Я тогда уже был женат и снимал жилье в Сельхозпоселке, за которое исправно выкладывал по 25 рублей в месяц, а потому, конечно, выбрал деньги. Правда, потом руководство передумало, и мне все же вручили медаль «За отвагу на пожаре», — улыбнулся майор в отставке.

Практически сразу после пожара началась подготовка к восстановлению станции и возобновлению поставок газа. Сделать это удалось довольно быстро: технологическая схема старого наполнительного цеха с ручными постами сохранилась, а компрессорная, резервуарный парк и межцеховые трубопроводы не пострадали.

В чем была причина пожара: реконструкция событий вечера 7 января

Так что же произошло в тот вечер на станции? Что стало причиной ЧП? Анатолий Николащенко, главный инженер треста «Миноблгаз», позже подробно рассказывал, что вся технологическая цепочка на станции была отлажена. Единственным слабым местом оставался слив газа из баллонов, подлежащих ремонту. Здесь регулярно скапливалось значительное количество неисправных емкостей, и кто‑то придумал «ускоренный» способ: перед уходом со смены открывали вентили прямо на рампе, чтобы к утру баллоны были пустыми и готовыми для ремонта.

«Несмотря на запрет такой „технологии“, в день аварии к 21 часу грузчик открыл около 50 баллонов. Мало того, под погрузку была поставлена автомашина с прицепом в непосредственной близости от них, а ветер относил выпускаемый газ прямо к автомашине», — вспоминал Николащенко.

По его словам, вспышка могла произойти в момент, когда водитель попытался завести машину, стоявшую прямо в облаке газа. Впрочем, в такой ситуации любая случайная искра могла сыграть роковую роль — от удара баллона о землю до неосторожного касания молотком вентиля.

Сначала был лишь хлопок, но огонь быстро пошел по каналам конвейеров и охватил наполнительный цех, включая карусельный агрегат.

«Пламя, поддерживаемое выходящим из неисправных емкостей газом, стало разогревать находящиеся рядом пустые и наполненные баллоны, последние начали взрываться. Со всех концов города эти взрывы были видны, они сильно встревожили горожан и воспринимались как бомбардировка», — писал главный инженер.

Следствие и суд: как разбирались в причинах аварии

Буквально на следующий день после пожара начались осмотры и допросы. Работала комиссия Госгортехнадзора БССР. Но дело затянулось: в марте того же года в Минске произошла еще одна крупная авария — на заводе радиотелевизионных футляров, и следственные органы были перегружены. Тем не менее обвинение по части 2 статьи 211 УК БССР (нарушение производственно‑технической дисциплины и правил безопасности во взрывоопасных цехах, повлекшее тяжкие последствия) предъявили управляющему и главному инженеру треста «Миноблгаз», а также начальнику и главному инженеру ГНС.

Николащенко вспоминал, что ему и руководителю треста вменяли целый перечень нарушений:

• отсутствие искронедающих полов в помещениях, где они должны были быть по проекту;
• эксплуатация станции без безопасной схемы слива неисправных баллонов;
• недостаточный контроль за соблюдением правил пожарной и газовой безопасности.

Начальнику и главному инженеру ГНС ставили в вину систематическое стравливание газа в атмосферу, слабый пропускной режим, допуск посторонних на территорию, перемещение баллонов волоком и утверждение инструкции, фактически разрешавшей выпуск газа из неисправных емкостей.

Суд пришел к выводу, что непосредственной причиной аварии стала загазованность на погрузочно‑разгрузочной площадке и прилегающей территории. Наиболее вероятным источником воспламенения признали искры от двигателя машины, стоявшей всего в 60 сантиметрах от рампы. Не исключались и другие варианты — искры от падения баллона или удара металлическим инструментом по вентилю.

Приговор оказался относительно мягким: всем обвиняемым назначили один год исправительных работ по месту трудоустройства с удержанием 20% зарплаты.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by