Читайте также:

• Призраки. Что стало с известными минскими заброшками

Бывшая больница находится всего в 700 метрах от станции метро «Академия наук», но не выпячивается, а как будто припрятана между институтами, корпусами медучреждений и какими-то конторами с входом на территорию по пропускам. Некоторые фасады слегка замаскированы сеткой.

 

Впрочем, местную колоритную архитектуру и прятать жалко. В центре находится полукруглый корпус, у которого крыша — купол.

Все это богатство начали строить еще до войны. Это была часть клинического городка 1-й городской больницы. Раньше бытовала версия, что автор здания — архитектор Георгий Лавров, но краевед Владимир Садовский уже после публикации этого материала прислал в редакцию важное уточнение.

— Зусім нядаўна я сам упершыню даведаўся пра сапраўднае імя аўтара гэтага будынка — ім аказаўся архітэктар 2-й праектнай майстэрні пры Наркамаце Аховы Здароўя СССР А. А. Апрэсян. Звестак пра яго няшмат, удалося знайсці толькі тое, што пасля вайны ён працаваў у Ленінградзе і займаўся распрацоўкай тыпавых праектаў жылых дамоў і чыгуначных вакзалаў.

Владимир также поделился проектом, который был опубликован в 1937 году — в приложении №22 к «Архитектурной газете». Известно, что здание планировали как корпус Медицинского института, но до начала войны завершить его не успели. На фотографиях — внешний вид постройки времен оккупации и освобождения Минска.

После войны тут надолго поселились учреждения медицины. Причем с течением времени назначение менялось: минчане вспоминают сначала просто областную, а потом детскую областную больницу. Когда в наше время фотография этого здания попадает в какую-нибудь краеведческую группу в соцсетях, в комментарии тут же приходят горожане, которые когда-то здесь лечились. Одни просто вспоминают фамилии докторов-легенд.

Другие делятся детскими травмами вроде такой: «Мне здесь удаляли гланды, помню реки крови, орал».

В 2004-м детская областная больница переехала из центра Минска в пригородные Боровляны. Опустевшее здание постепенно стало местом притяжения фотографов, неформальной молодежи. Минчанин Алекс в те годы был диггером. Прикидывает, что впервые побывал здесь в 2006 или 2007 году.

— Тогда внутри все было в очень хорошем состоянии. Больница стояла почти нетронутой, как будто законсервированной во времени после ухода людей. Многие кабинеты, с первого этажа до последнего, были в замершем состоянии — на стенах даже висели настенные календари. В операционных сохранялось оборудование, медицинская посуда, плакаты. Был актовый зал или, возможно, анатомический амфитеатр — в нем часто устраивали фотосессии. За актовым залом были комнаты со шкафами, а в них — химическая посуда. Например, огромные бутыли, колбы, стеклянные пробирки. В здании было полно интересных вещей, например плакаты по технике безопасности. Какое-то время постройка вообще не охранялась, туда можно было запросто войти даже днем.

А когда двери закрывали, оставались залазы: то через подвалы, то через чердак.

В 2009-м в заброшенном здании случился сильный пожар. К тому времени его уже знатно «оккупировали» бездомные. Впрочем, собеседник помнит следы и более раннего ЧП.

— Пытался вычислить дату по брошенным настенным календарям — похоже, первый пожар был еще в 2004-м, перед переездом больницы. В одном крыле было много копоти, а на 4-м этаже выгорела целая комната — от пола и до потолка. Возможно, это была кухня — там стояли длинные столы, чем-то похожие на плиты.

Подвал «Больнички» казался огромным и зловещим даже закаленным диггерам.

— В одной его части были какие-то скученные столы и обитали бомжи. Было неприятно на них наткнуться.

Еще одна часть подвала была затоплена водой.

— Там просто на полу валялся бюст Ленина. Было раскидано много книг — многие были в воде, в плесени. Старые, советские — про войну, восстание Спартака. Несколько из них я унес домой — сушил на балконе, чистил, спасал. А еще в одной подвальной комнате пол ковром устилали катетеры, пластиковые трубки и... тысячи конвертов. В них были вырезки из газет. Похоже, в советские годы у больницы была подписка на популярную тогда услугу: специальные агентства присылали вырезки из прессы по какой-то теме. В тех конвертах было все что угодно про медицину.

Среди брошенных писем парень нашел несколько личных и — внимание! — сохранил. Послания датированы аж 1958 годом.

В 1950-х областную больницу звали в народе Подлесной, по названию улицы, где она была прописана.

В одном конверте были сложены три письма. Все они связаны с судьбой Марии, которая лежала в гинекологическом отделении. Одно послание — подруге Наде. Мария рассказывала, как общается с доктором, как частенько подметает палату, а иногда и выходит с нянечкой в магазин. По вопросам кажется, что женщина была молодой. Она просила подругу помочь ее маме посадить картошку, пока сама в больнице. Впрочем, оригинальные строчки из таких давних времен куда колоритнее, чем пересказ.

«Дорогая подружка Надзечка, мне здесь очень скучно, хоця и каждый дзень смотрим циливизер. Дорогая подружка надзечка, напишы мне, ци ходзице вы на танцы. Дарагая подружка Надзечка, я як прыеду, то усё расскажу вам. Мяне здесь учуць гаварыць по русскому — я гавару бульба, а яны смяюцца, усе словы мае перагаварваюць».

По еще одной истории от Марии даже можно судить, что происшествия не жалели постройки больницы и в 1950-х. В конце письма, повернув лист поперек, девушка дописала:

«Дарагая надзечка, ци быў у вас гром? У нас дык быў — сильны, усю ноч не спали».

«Многа надзелаў бяды — разгромиў палову труперни».

Вероятно, речь идет о больничном морге. Где он находился, нам неизвестно.

Спустя 70 лет в полной сохранности и несколько «входящих» писем. Среди них ответ подруги Нади, а еще письмо мамы Марии. Похоже, простой деревенской женщины.

«Маруся, дзеци прысылали письмо и пишуць, што скучаюць и хочуць дамоу, пишуць, што дзеўки к им няходзюць и писем няшлюць. (...) Маруся, бульбу яшчэ (...) ня сеили и кали будзем сеець — не знаю. Цяпер я хаджу саўхоз, капаю навоз. Яшчэ нихто бульбу ня сееў — общем об этом ня думай, не плач, глядзи сваё здароўя. Маруська, я к табе прыеду у васкресенье. Пака што усе жывы и здаровы. Дзядзька Василь прыехаў з бальніцы (...). Пишы, як зламала руку и якую. Описывай все ибо интересно. Да свиданне. Целую крепко и много раз».

Есть письмо и от упомянутых выше детей, Маши и Васи. Судя по адресу на конверте, они писали из детского дома в поселке Ратомка. Из контекста можно сделать вывод, что они скорее были младшими сестрой и братом, чем детьми пациентки больницы.

«Зраствуй, мамачка. Мама, прыеце кнам, бо я скучаю. Мама, неабежайся, што я не пісала пісьмы. Мама, я вучусь харашо, а у Вася за 2-гую чэцьвір адна 2. Мама, пішыця, ці маруся вуздравіла. Мама, сакжыце ніні, і галі, і зойі — калі ім ёсць врэмя, дык вы прыеце кнам, ато мы скучаем. Мама, скажы, які зоі, і галі, і ніне адраз. Больш нема чаго пісаць, пака дасьвідане».

Как вышло, что все эти письма так и остались в больничном подвале? Почему Маруся их не забрала? На конверте пометка: адресат выбыл. Чудом спасенный привет из прошлого. Мы затерли фамилии действующих лиц, но вдруг кто-то узнает семейный потерянный артефакт?

Что до «Больнички» после отъезда персонала и пациентов, то со временем она перестала привлекать многих любопытных.

— В 2009 году случился пожар, и, мне кажется, он был даже не один. К тому моменту в здании уже был проходной двор. Там уже было неприятно находиться, — вспоминает бывший диггер.

Люди не просто выносили какие-нибудь книжки, а занимались обычным вандализмом: разбивали медицинские столы на кафедре, били медицинскую посуду.

Сейчас, в 2025-м, на территорию легендарной заброшки не попасть. Даже пытаться не советуем: объект охраняется милицией, а кроме нее за руку могут поймать и сторожа.

Будет ли у здания Георгия Лаврова новая жизнь? Новости последнего десятилетия не дают однозначного ответа на этот вопрос. Долгие годы уже в XXI веке за опустевший объект продолжал отвечать Миноблисполком. В 2007 году разрабатывали проект реконструкции, но он оказался слишком дорогим, около 20 миллионов долларов в эквиваленте.

Потом здание наконец передали столичным властям. В 2019-м проектные работы по реконструкции включали в городскую инвестпрограмму, деньги должны были выделить уже из бюджета столицы. Но, кажется, все осталось по-старому.

Минкульт исключил здание из Государственного списка историко-культурных ценностей Беларуси в марте 2019 года. Это событие как будто говорило: «Ну, точно снесут!»

И вот совсем недавно, в мае 2025-го, от представителя Минского городского клинического онкологического центра прозвучало, что по адресу Петруся Бровки, 5 построят новый корпус для онкоцентра. Идут предпроектные работы.

Похоже, место наконец обрело хозяина. И в новой жизни оно будет снова связано с медициной. По слухам, здание Георгия Лаврова все-таки ждет реконструкция. Означает ли это сохранение архитектуры или только новое строительство на старой базе? Вероятно, ответ скоро появится.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by