Конец эпохи. Как в самом известном замке Беларуси жили последние Радзивиллы

23 июля 2021 в 8:00
Автор: darriuss. Фото: NAC

Конец эпохи. Как в самом известном замке Беларуси жили последние Радзивиллы

Во вторник умерла Эльжбета Радзивилл. Дочь предпоследнего и племянница последнего из несвижских ординатов прожила 103 года, став в буквальном смысле свидетелем века. Она неоднократно бывала и в Беларуси, и во дворце, на протяжении долгих столетий бывшем главной резиденцией самого знаменитого магнатского рода Великого Княжества Литовского. До последних лет она сохраняла кристально чистую память, охотно рассказывая современникам уже XXI века про свое детство, проведенное еще в том Несвиже, еще в том замке. Ее дальний родственник, князь Мацей Радзивилл, сообщивший о кончине пани Эльжбеты, назвал ее последним человеком на планете, для которого главная достопримечательность Беларуси была не предметом праздного или научного интереса, а просто родным домом.

Короли без короны

В определенном смысле к середине ХХ века Радзивиллы оставались уникальной семьей. Многие магнатские фамилии, некогда соперничавшие с ними во влиянии, исчезли в перипетиях прошедших столетий, разорились, потеряв прежние владения, некогда составлявшие материальную основу их авторитета, уехали с земель, бывших когда-то их родиной, земель, где находились их давние замки и усыпальницы, ассимилировались среди новой среды, когда-то считавшейся их предками чуждой. Но не Радзивиллы.

На них, разумеется, тоже влияли процессы, происходившие на этой территории, между Балтийским и Черным морями. Процессы политические, экономические и социальные. Они также теряли собственность, выбрав в том или ином конфликте сторону, которая в итоге проиграла. Они уезжали в изгнание, принимали другое гражданство, служили новым королям и императорам. При этом род, благодаря своему феноменальному богатству, накопленному целыми поколениями, не просто выжил, но и в определенной степени смог сохранить свою идентичность. В 1939-м, все же ставшим годом окончательного перелома в их судьбе, в Несвиже жил 17-й ординат, семнадцатый наследник Николая Радзивилла Черного, мудрое решение которого во многом и обеспечило столь многолетнее благополучие семьи, прозванной «королями без короны».

Про историю Радзивиллов написаны тома литературы, но в нескольких словах ее надо напомнить. Николай Радзивилл Черный, к своей смерти в 1565 году накопивший обширные земельные владения в Великом Княжестве Литовском, разделил свое наследство на три ординации. Ординация представляла собой майорат, то есть неделимую совокупность земель вокруг некоего центра. Ее бесконечное дробление (например, между многочисленными сыновьями, а далее между их сыновьями) было запрещено: всё переходило к старшему в семье, что позволяло сохранить основу состояния рода.

Радзивилл Черный, впрочем, позволил себе напоследок как раз такое деление. Каждую из трех ординаций — несвижскую, клецкую (обе на территории Беларуси) и олыкскую (сейчас Олыка — небольшой поселок на украинской Волыни) — он оставил одному из своих сыновей, но в дальнейшем наследование должно было идти по принципу майората. Несвиж, как самое значительное из владений, достался старшему сыну Николаю Радзивиллу Сиротке, и ставшему первым несвижским ординатом. Далее было почти четыреста лет истории, за которые случалось всякое, но, как бы то ни было, родившаяся в 1917 году в Лондоне Эльжбета Радзивилл была дочерью уже шестнадцатого «князя на Несвиже», ордината Несвижского Альбрехта Антония Радзивилла.

К этому моменту и несвижская, и клецкая ординации находились уже под управлением одной ветви этой обширной семьи. В Олыке жили представители другой ветви. Младший брат несвижского князя Альбрехта получил в наследство свою ординацию (уже куда более новую) вокруг Давид-Городка, а была еще и пятая ординация, Пшигодзицкая, на современной польской территории, где сидели свои Радзивиллы. По этому раскладу можно понять и степень разветвленности рода к 1930-м годам, и то, что он продолжал оставаться очень и очень состоятельным, во многом благодаря тому давнему решению Радзивилла Черного.

Они, конечно, уже не были теми всемогущими феодалами, повелевавшими судьбами десятков тысяч людей и выставлявшими свои частные армии на войны. Но Радзивиллы по-прежнему являлись одной из богатейших европейских аристократических семей даже в столетии, когда эпоха аристократии, казалось, уже безвозвратно закончилась. И несвижская ветвь все так же считалась старшей.

Сокровища Несвижа

Главное родовое гнездо в Несвиже в том его виде, которое уже гораздо позже ЮНЕСКО посчитало необходимым включить в список Всемирного наследия, начал строить еще первый ординат Николай Радзивилл Сиротка во второй половине XVI века. История этой резиденции не была безоблачной даже до ее конфискации советской властью. В 1812 году одиннадцатый ординат Доминик Иероним поддержал Наполеона Бонапарта, за что после поражения французского императора и поплатился. Несвижская резиденция у него была, по сути, отобрана, а содержавшиеся там колоссальные ценности конфискованы в пользу Российской империи. Основная их часть вошла в коллекцию Эрмитажа и далеко не все позже было возвращено прежним владельцам.

Вновь в Несвиже Радзивиллы появились лишь в 1875-м, и за десятилетия фактического отсутствия хозяев родовой замок пришел в совершенное запустение. Следующие годы были потрачены на восстановление его былого блеска, долгие переговоры с Петербургом о возвращении фамильных коллекций, закладку вокруг дворца обширной парковой системы, существующей и поныне. Как бы то ни было, к Первой мировой и рождению Эльжбеты Несвиж вновь выглядел достойным архитектурным воплощением всей многовековой истории своих владельцев.

В годы Великой войны, как называли Первую мировую современники, в прифронтовом Несвиже разместился сначала армейский штаб, а затем военный госпиталь. Потом случилась революция, и ставший в 1914-м шестнадцатым ординатом Альбрехт Радзивилл предпочел увезти свою американскую жену рожать первого ребенка в Лондон, подальше от непонятных событий, происходивших в Российской империи. Княжна Эльжбета родилась в британской столице в сентябре 1917 года, за месяц до Октябрьской революции. Собственно, до города большевики добрались спустя два года, и, как водится, из «панского» имущества, оставшегося в замке, вновь довольно многое пропало. Возможно, в этот момент члены семьи в очередной раз пожалели, что их далекий предок выбрал себе под столицу город, расположенный в столь неспокойном регионе, постоянно переходящем из рук в руки.

В 1921 году Альбрехт Радзивилл вновь вернулся в свой замок и со свойственной ему кипучей энергией принялся в очередной раз приводить его в порядок. Эльжбета осталась в Западной Европе с матерью, став гражданкой мира еще в младенческом возрасте. Мать с отцом быстро разошлись, и постоянно она жила преимущественно в Париже и Риме, но вплоть до 18-летнего возраста регулярно наведывалась в отцовский дворец на тогдашних «кресах всходних». Она каждый год проводила там летние каникулы, вероятно, поэтому для нее Несвиж навсегда остался в памяти, как сохраняются там воспоминания о беззаботном детстве, которое кажется тем более прекрасным, чем больше времени с тех пор прошло.

Память у единственной дочери шестнадцатого ордината оказалась прекрасная. Приезжая в Беларусь в возрасте уже за 90, она неизменно поражала принимавших ее в Несвиже людей живыми историями из той, другой жизни здесь. Историями, происходившими 70—80 лет назад в доме, который она считала родным.

Последние ординаты

Эльжбета Радзивилл помнила, как звали дворцового кучера (Александрович), парня, который был к ней приставлен для охраны (Владек), даже собаку, попавшую на несколько фотографий ее семьи тех времен (Харась). Она рассказывала, что повара подавали на обед и ужин (обед был без супа, но с обязательным мясным блюдом, ужин — уже с супом, вновь мясом или рыбой, сладким десертом), как ежедневно составлялось меню завтрашнего дня. Главным занятием тех летних дней, проводимых у отца в замке, были поездки на лошадях. Компанию ей составлял тот самый Владек, ведь Альбрехт Радзивилл, прикованный к инвалидному креслу, ездил только на автомобилях. В Несвиже у князя был целый автопарк из американских марок: «Паккард», «Крайслер» и пару «Фордов» для управляющих имением.

Управлять было чем. Несвижская ординация Радзивиллов уже не была той гигантской латифундией времен первых ординатов, но все же в собственности у этой ветви семьи оставалось без малого 100 тысяч гектаров земли. Несвиж из блестящей аристократической резиденции, по сути, превратился в центр большого успешного хозяйства, руководство которым требовало ежедневного внимания хозяев. Лесозаготовка, выращивание зерна, стада коров и производство молочных продуктов, включая сыры, целая огуречная фабрика в Радзивиллимонтах, еще одном «маёнтке» князя Альбрехта, бывшем частью уже Клецкой ординации, также принадлежавшей этой ветви семьи. Расстояния и постоянная необходимость оперативного управления разветвленной экономикой имения делали автомобили не прихотью, а крайне нужным средством, особенно учитывая инвалидность хозяина.

На вопрос о несвижских сокровищах Эльжбета отвечала, что ничего особенного к ее времени в замке не осталось. Главные свои богатства семья потеряла еще после событий 1812 года и последовавших за ними конфискаций. Удалось вернуть далеко не все. Прежде всего картинную галерею с бесконечными портретами многочисленных и давно умерших родственников, оружейную коллекцию, всегда составлявшую гордость рода и собиравшуюся целыми поколениями, охотничьи трофеи.

Но все же то, что не казалось последним ординатам чем-то выдающимся, немало впечатлило тех людей, которые пришли им на смену. Свои впечатления об увиденном в Несвиже в 1939-м оставил известный писатель, а тогда военный корреспондент «Правды» Валентин Катаев:

«Особенно бросалось в глаза то, что всюду стены были беленые. Их грубая, даже, я бы сказал, казарменная, белизна подчеркивала богатство мебели, паркетов, сложенных из множества драгоценных сортов дерева — красного, черного, лимонного, массивных полированных дверей, громадных зеркал в тонких золотых рамах».

«Мы увидели кабинет князя с длинным столом посередине. За этим столом свободно могло бы поместиться пятьдесят человек. Стол был покрыт драгоценными скатертями и вышивками. На нем стояли цветы, вазы, книги, миниатюры и современные семейные фотографии, было разбросано множество французских и американских иллюстрированных журналов за июль, август и даже сентябрь месяц этого рокового для хозяев года.

Мы видели грандиозный охотничий зал, устланный шкурами медведей, волков, лисиц. На длинных столах было разложено охотничье оружие — пистолеты, мушкетоны, кинжалы, современные штуцера, винтовки. На стенах висели во множестве рога оленей, лосей, кабаньи клыки. Последние были оправлены в золото, сложены попарно и висели на золотых цепочках на гвоздиках, как маленькие костяные хомутики. Под каждой парой клыков была надпись.

Затем мы осмотрели рыцарский зал, полный рыцарских доспехов — шлемов, нагрудников, набедренников. Ряд рыцарей стояли вдоль белых стен, блестя тусклым серебром и золотом. Стояли целые рыцари-всадники со страусовыми перьями на решетчатых шлемах.

Я, конечно, знал, что существуют в мире князья и майораты. Но как-то отвлеченно. Теперь же я увидел это воочию. Это произвело особенно подавляющее впечатление».

Альбрехт Радзивилл до конфискации резиденции своей семьи не дожил. Он сильно болел и умер в 1935 году в возрасте 50 лет в Варшаве, но похоронен был, как и положено, в фамильной крипте под костелом Божьего Тела в Несвиже, некогда построенным Николаем Радзивиллом Сироткой. Эльжбета была его единственным ребенком, и, как и было заведено еще в XVI веке, ординацию, а вместе с ней и родовой замок, унаследовал следующий по старшинству мужчина в семье — младший брат Альбрехта Леон. После начала Второй мировой эвакуироваться ни он, ни вся его семья не успели. Граница с Советским Союзом была совсем рядом, и последнего семнадцатого ордината арестовали 17 сентября 1939 года. Однако влияние семьи было по-прежнему настолько велико, что в итоге все для них закончилось благополучно. Помогла дружба с итальянской королевой, благодаря которой за несвижских князей вступился лично министр иностранных дел Италии. В 1940 году последнего ордината выпустили из Советского Союза.

А княжне Эльжбете повезло не попасть даже в эту передрягу. В самом начале 1936 года она приехала в Несвиж на похороны отца, ей было 18 лет, наступала взрослая жизнь, и вплоть до событий 1939 года повода приехать в гости к дяде, ставшему хозяином замка, не представилось. Впереди у Эльжбеты была долгая жизнь в Швейцарии, Португалии, Англии и Франции, а после падения коммунизма в Польше. Вновь вернулась она в некогда родной замок в Несвиже лишь в 1993 году, и, по ее собственным словам, этого бесконечного перерыва, растянувшегося почти на шесть десятков лет, как будто и не было. Но, увы, реальность оказалась суровее воспоминаний. От тех летних месяцев, которые она ежегодно здесь проводила в 1920—30-е годы, остались разве что стены, да старые камины в некогда княжеских залах.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Без комментариев