Страсти вокруг мусора: как в России хотели как лучше, а получили народные протесты

507
28 января 2020 в 8:00
Автор: darriuss. Фото: Максим Тарналицкий, Андрей Барашко, архив Onliner, tass.ru

Страсти вокруг мусора: как в России хотели как лучше, а получили народные протесты

В 2018 году во многих городах нашего восточного соседа начались народные протесты, объединившие людей совершенно разных возрастов, профессий и политических увлечений. Как ни странно, возмущение вызвала такая, в общем-то, обыденная штука, как бытовой мусор. В Подмосковье бунтовали против соседства со свалками, а в Архангельской области местные жители оказались крайне недовольны планами властей устроить в местной тайге склад московских отходов. Глобальный рынок мусора из-за позиции Китая в последние годы лихорадит, но в данном случае КНР оказалась абсолютно ни при чем. Совершенно неожиданно для себя после десятилетий безудержного потребления жители России вдруг поняли, что буквально тонут в мусоре, и им это совсем не понравилось. Как такое случилось, кто виноват, что делать и какие уроки из этого могут извлечь белорусы?

Как случилось

Так часто бывает: беда (перефразируем ради соблюдения приличий) подкралась незаметно и стала сюрпризом для целой страны. На протяжении полувека система утилизации мусора в России (да и у нас), по существу, никак не менялась. В первое десятилетие после окончания Великой Отечественной войны советский народ жил слишком скромно, чтобы генерировать сколь-нибудь значимое количество отходов. Они как-то рассасывались сами собой. Но благосостояние населения постепенно росло, и в итоге ближе к 1960-м годам в Советском Союзе повсеместно начали появляться объекты, которые и сейчас в документах числятся «полигонами твердых бытовых (или коммунальных) отходов», но в народе, конечно, известны как простые и понятные «свалки».

Долгое время устоявшаяся система всех устраивала. Свободного места на одной шестой части суши было предостаточно, и, если одна свалка заполнялась, всегда можно было устроить новую. К тому же, как ни парадоксально это звучит, в СССР был неплохо налажен раздельный сбор мусора задолго до рождения экоактивистов, сейчас на каждом шагу трубящих о его (раздельном сборе) ценности. Зумеры могут и не знать, но бумеры, иксеры и даже некоторые миллениалы должны это хорошо помнить. Яркие баки для сбора разных отходов во дворах, естественно, не стояли, но среднестатистический трудящийся, купив в гастрономе бутылку молока, пива или вина, затем аккуратно отмывал ее от этикеток и нес в забытую ныне, но культовую в те времена сущность под названием «пункт приема стеклотары». Там суровые от осознания собственной значимости тетушки важно проверяли ее на соответствие нормам (не дай бог скол на горлышке!), после чего выдавали за нее деньги. Стоимость пустой тары была достаточно велика (например, за две использованные бутылки молока можно было купить новую), чтобы к таким пунктам никогда не зарастала народная тропа.

Точно так же обстояли дела с бумагой. Сбор «макулатуры» был не только почетной обязанностью каждого советского пионера — этим, особенно в 1980-е годы, увлеченно занимались и вполне взрослые люди, ведь наградой могли служить не только рубли, за которые уже сложно было что-то купить, но и, например, талон на приобретение дефицитной литературы. Металлические отходы, в свою очередь, отправлялись в пункты вторчермета. Сложнее было с пластиком, но только потому, что такого его количества, как сейчас, в советском быту даже близко не существовало. Соответственно, не было и острой необходимости его перерабатывать.

В 1990-е годы проблема утилизации отходов начала незаметно обостряться. Это напоминало болезнь с очень долгим инкубационным периодом, когда симптомы вроде бы еще незаметны, человек, как и прежде, радуется жизни, но вирус уже делает то, что ему положено делать. С приходом капитализма бывшие граждане СССР получили доступ к невиданному прежде количеству материальных благ, которыми они по мере роста своих доходов не замедлили воспользоваться. Новые продукты в новой упаковке (привет, пластик!), одноразовые пакеты в магазинах, бытовая техника и прочие «товары народного потребления» стали доступны каждому, а ценность пустой тары или макулатуры стремилась к нулю, что практически убило советскую систему сбора вторсырья. Ко второй половине 2010-х оценившая достижения цивилизации Россия принялась генерировать до 70 млн тонн бытовых отходов в год, полигоны ТБО по всей стране заняли 4 млн гектаров, накопив в своем чреве больше 30 млрд тонн отходов. Это все официальная статистика по официальным объектам. Объем и количество нелегальных свалок в стране оценить гораздо сложнее.

В любом случае к 2017 году инкубационный период закончился, и россияне внезапно массово осознали, что рядом с ними выросли горы, даже горные хребты из мусора, особенно в мегаполисах и тем более в Москве и Подмосковье.

Кто виноват

Впервые в общественное сознание граждан России мусорная проблема проникла в 2017 году. На прямую линию с президентом Путиным прорвались жители подмосковной Балашихи с криком души:

«На теле полигона происходят ежедневные возгорания, невозможно дышать, постоянно происходит выброс газов: метилмеркаптан, диоксид серы. Все это преобразуется в сероводород, этим всем мы дышим. Рвота, тошнота — постоянно. Это просто невыносимо».

Так несчастные балашихинцы описывали своему президенту «прелести» жизни рядом с гигантским полигоном «Кучино», к тому времени эксплуатировавшимся 53 года и выросшим до 80 метров в высоту. Как водится в таких случаях, с проблемой разобрались быстро: «Кучино» оперативно законсервировали, но это оказалось типичным лечением симптомов, но не причины болезни.

Ежегодно балашихинское «Кучино» принимало в свои недра несколько сот тысяч тонн отходов из Москвы и области. Проблема была в том, что полигон, конечно, закрыли, но ни столица России, ни ее окрестности меньше мусора производить не стали. «Кучинские» объемы начали перераспределять между остальными подмосковными полигонами, которые также уже были переполнены, что, в свою очередь, вызвало возмущение живущих рядом с ними граждан. В марте 2018 года разразился конфликт вокруг свалки «Ядрово» в Волоколамске. Более 200 жителей города, включая десятки детей, обратились за медицинской помощью с жалобами на отравление сероводородом от полигонных испарений.

Из-за сложившейся ситуации в Подмосковье начались митинги различной степени стихийности. Число участников было относительно невелико (с лета 2017-го по весну 2018-го в акциях протеста в городах области приняли участие 36 тыс. человек). Однако география выступлений, их регулярность и участие в них абсолютно разных, прежде не связанных общими проблемами и интересами людей были весьма характерной чертой. Вскоре протесты, связанные с «мусорной» темой, перекинулись и на другие регионы страны.

Каким образом ситуацию с утилизацией отходов довели до такого критического состояния, рассказал все тот же Владимир Путин: «Я должен признаться. Что касается Московской области: мне приходилось лично некоторыми вопросами заниматься. Ничего не удавалось сдвинуть с мертвой точки, там и криминал вокруг этого крутится, бизнес процветает какой-то. Гражданам просто невозможно решить эти вопросы. Пока по моей личной команде не вставали сотрудники внутренних войск, ничего не могли сделать даже местные власти».

Путин говорил о Подмосковье, но похожая ситуация была по всей России. Мусорный бизнес за годы, прошедшие с распада Советского Союза, оказался глубоко криминализирован. Пока Москва отчаянно хорошела, в этой сфере продолжали царить лихие девяностые, вынуждавшие привлекать для решения «некоторых вопросов» внутренние войска. Авторитетные «хозяева» свалок, скрывающиеся за тропическими офшорами с ничего не говорящими именами, естественно, не были заинтересованы в переходе на современные технологии работы с отходами. Зачем, ведь это снижает прибыль.

Что делать

В отличие от граждан, власти России задумались об угрозе мусорного кризиса задолго до начала массовых протестов. Еще в 2014 году были приняты законодательные акты, в соответствии с которыми в стране должна была начаться мусорная реформа. В соответствии с ней предполагалось внедрение системы раздельного сбора отходов, строительство современных мусоросжигающих и мусороперерабатывающих предприятий, введение жестких санкций за ненадлежащую утилизацию отходов, запрет на захоронение мусора, пригодного ко вторичной переработке. Первоначально реформа должна была заработать к 2016 году, затем ее запуск был перенесен на 1 января 2019 года, но и сейчас можно констатировать, что на самом деле работать она не начала.

В настоящее время в России на полигонах ТБО захоранивается (безо всякой сортировки) около 90% всех отходов (напомним, 70 млн тонн ежегодно по официальной статистике). Лишь 8% подвергается переработке. Для сравнения: в Германии первая цифра составляет 0% (ноль, то есть в Германии сейчас вообще не используют свалки), а вторая — 65%.

Самое главное, что не понимали разработчики российской мусорной реформы, это то, какой потребуется уровень участия в ней государства. Кардинальная перестройка системы утилизации отходов, строительство современных предприятий по их переработке потребуют значительных инвестиций. Частному бизнесу эта сфера деятельности не слишком интересна из-за длительной окупаемости вложений. Без финансирования со стороны бюджета сколь-нибудь активно начать решать этот неприятно пахнущий вопрос просто невозможно. И все декларации «начать с такого-то числа» наталкиваются на отсутствие денег и фактический саботаж на региональном уровне.

Как минимум у одного российского региона — Москвы — деньги имеются в избытке, но даже в этом случае попытки потратить их заканчиваются скандалом и новыми протестами. После фактического истощения ресурсов подмосковных полигонов российская столица, генерирующая до 7 млн тонн отходов ежегодно, вынуждена была искать альтернативные варианты утилизации мусора. Новые полигоны в Подмосковье оказалось строить негде, старые были переполнены и готовились к консервации. Выходом стало строительство четырех мусоросжигающих заводов, которые должны быть сданы к 2022 году (обещана японская технология, сводящая к минимуму вредные выбросы). Но не весь мусор можно отсортировать, переработать или сжечь.

Для утилизации этих остатков московские власти решили вывозить их в отдаленные регионы страны. Отдаленные регионы страны были шокированы.

В июле 2018 года жители поселка Урдома Ленского района Архангельской области во время охоты у железнодорожной станции Шиес внезапно обнаружили большую стройку, о которой прежде не подозревали. По площадке сновала техника без номеров, рубился лес, а комментариев, естественно, никто не давал. Позже выяснилось, что именно у Шиеса, за 1200 километров от себя, златоглавой, Москва решила создать полигон, где в течение 20 лет планировалось хоронить 500 тыс. тонн мусора ежегодно. Чтобы местным жителям было не так обидно, новый объект назвали «экотехнопарком».

Москва пообещала вложить в объект 10,5 млрд российских рублей ($170 млн) и создать 500 новых рабочих мест. Инвесторы уверяют местных жителей, что новый объект не будет заурядной свалкой: не зря ведь используется термин «экотехнопарк». Все отходы, предназначенные для Шиеса, сначала будут поступать из Москвы на Люберецкие поля аэрации рядом с российской столицей. Там будет сооружен «экокластер» (обратите внимание на настойчивое использование слова «эко») по первичной переработке мусора. Там он будет измельчаться и брикетироваться. По утверждению собственника нового полигона, «в плотном спрессованном и упакованном брикете отсутствуют воздушные коридоры, поэтому процессы разложения в брикетах приостанавливаются на несколько лет и протекают очень медленно». Благодаря этому брикеты должны безопасно храниться 30 лет. Что будет с брикетами спустя эти 30 лет, сайт проекта не уточняет, зато подчеркивается, что ближайший поселок находится в 20 километрах от «экотехнопарка».

Несмотря на все уверения властей Москвы и Архангельской области в экологичности проекта, в использовании проверенных немецких и шведских технологий, Шиес вызвал беспрецедентные для такой российской глубинки акции протеста. Вокруг полигона образовался палаточный лагерь противников возведения, во многих городах области и в самом Архангельске проходят митинги, и все это под лозунгом «Нет московскому мусору».

Очевидно, что такая реакция местных жителей вызвана вовсе не происками мировой закулисы. Обычные граждане решили, что готовы мерзнуть зимой и кормить комаров летом в палатке у забора стройки вовсе не потому, что кто-то им заплатил. Людей оскорбила атмосфера секретности, в которой запускалась стройка, без всякого надлежащего информирования общественности, которое началось только после возмущенной волны протестов. Ну и, конечно, в данной ситуации отразилось отношение россиян из глубинки к своей столице. «Москва зажралась», «хватит кормить Москву» — в этом есть обида на несправедливость и желание показать агрессору, что жизнь есть и за МКАД.

Мусорный кризис в России далек от решения. Реформа буксует, и даже дело Шиеса увязло в судах. Но ситуация у соседа может стать поучительным уроком и для нас. К счастью, в Беларуси вообще и в Минске в частности проблема утилизации отходов не стоит настолько остро, но это пока. Минский полигон «Прудище» у Колядичей закрылся, второй полигон, «Тростенецкий», тоже не вечен, а значит, самое время искать альтернативы, а делать это лучше с использованием последних достижений науки и техники. Городские власти уже анонсировали строительство предприятий по сортировке и переработке мусора, а также мусоросжигательного завода, €300 млн на который планируется получить у иностранного инвестора. Не стоит бояться таких предприятий: при условии, что при их создании будут применены действительно современные технологии, ничего страшного в них нет. Главная сложность заключается в другом. Если мы с вами не хотим в ближайшем будущем утонуть в мусоре, получить отравление сероводородом или какими-нибудь другими малоприятными веществами, как это происходит в Подмосковье, каждому из нас придется изменить модель своего поведения. Абсолютное большинство населения поддерживает раздельный сбор мусора, понимая его полезность, но на практике готовы лично, ежедневно, рутинно участвовать в нем уже куда меньше людей. Когда это станет общепринятой социальной нормой, на самом деле не слишком сложной, но требующей определенной психологической трансформации, жизнь каждого станет безопаснее.

Читайте также:

Библиотека Onliner: лучшие материалы и циклы статей

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: darriuss. Фото: Максим Тарналицкий, Андрей Барашко, архив Onliner, tass.ru
Без комментариев