Сталинштадт: такого немецкого города вы еще не видели

251
19 сентября 2019 в 8:00
Автор: darriuss. Фото: Максим Малиновский, Bundesarchive

Сталинштадт: такого немецкого города вы еще не видели

В 2011 году американский актер Том Хэнкс совершил поездку мечты. Он отправился из Берлина в немецкий городок Айзенхюттенштадт на самой границе с Польшей. Впечатления звезды от увиденного были столь сильны, что, вернувшись на родину, он подробно рассказал о них в популярном вечернем шоу Дэвида Леттермана. «Это образцовый город, построенный коммунистами в 1953 году, чтобы показать людям великую и прекрасную жизнь, которую социализм им дал, пока система не развалилась ко всем чертям», — поделился эмоциями Хэнкс, а затем, спустя три года, вернулся туда еще раз. В Айзенхюттенштадте нет ратуши (зато есть горком), не было церквей (зато в наличии дворцы культуры), нет узких кривых улиц и Старого города, вместо которых проложены широкие проспекты с парадной застройкой. Там нет ничего, что мы привыкли ожидать от типичного немецкого населенного пункта. Айзенхюттенштадт, ранее носивший имя Сталина, для этой страны уникален. Onliner отправился в самый необычный город Германии и впечатлился не меньше Тома Хэнкса.

Мы приехали сюда в понедельник, чтобы увидеть, как изнемогающие от августовской жары рабочие убирают остатки какого-то очевидно масштабного праздника. Дело не в областных «Дожинках» местного разлива: как оказалось, в последние выходные лета в Айзенхюттенштадте проходит городской фестиваль, собирающий по четверть миллиона человек из окрестностей города и соседней Польши. Она совсем недалеко — сразу за Одером, по которому после Второй мировой войны прошла новая граница двух стран. На следующий день после бурного веселья «первый социалистический город в Германии» с трудом приходил в себя. По улицам утомленно слонялись редкие прохожие, но в таких декорациях эта урбанистическая утопия выглядела еще атмосфернее. Пейзаж, в общем-то, очень (иногда до боли) знакомый. Целые ансамбли неоклассической квартальной жилой застройки, чередующиеся с парадными общественными зданиями — на просторах бывшего СССР подобных городов, с нуля созданных при крупном предприятии в стиле «строили пленные немцы», десятки. Отличие (главное!) в другом: Айзенхюттенштадт, первые восемь лет своей жизни проживший как Сталинштадт (город Сталина), только что побежденные всем миром немцы строили для себя, на своей земле.

Сталь, хлеб, мир!

Все это возводилось, впрочем, не от хорошей жизни. После Второй мировой войны практически вся крупная металлургическая промышленность Германии оказалась сначала в западной зоне оккупации, а затем и в составе ФРГ. Альтернативная Германия, ГДР, осталась, по сути, без стали, а без нее решать важные вопросы социалистического строительства было как-то не очень удобно. В июле 1950 года в Берлине состоялся III съезд СЕПГ (местный вариант компартии), на котором было принято решение о создании в стране плановой экономики. Одной из важнейших задач первой пятилетки, помимо прочего, стало возведение в ГДР нового образцового металлургического комбината, будущего флагмана возрождающейся черной металлургии идеологически верной Германии.

Для предприятия, естественно получившего имя Сталина, быстро нашли подходящее место неподалеку от берега Одера и восточной границы страны. Такое расположение в глубине зоны «народной демократии», подальше от капиталистического мира должно было не только минимизировать угрозу быстрого захвата или разрушения промышленного гиганта после теоретического перерастания холодной войны в «горячую». Предполагалось, что Eisenhuttenkombinat ‘J.W. Stalin’ будет работать на польском угле и советской (украинской) железной руде, символизируя таким образом крепнущую день ото дня дружбу еще совсем недавно воевавших друг с другом народов. Задумка отмечена на живописной мозаике, с начала 1960-х годов украсившей главную улицу города.

Лозунгом этой великой стройки стала триада «Сталь, хлеб, мир». Не слишком понятно, при чем здесь хлеб, но, вероятно, имелась в виду гарантированная партией и правительством буханка на столе каждого из металлургов. Однако стол для хлеба еще надо было где-нибудь поставить. Имевшийся рядом с местом сооружения комбината микроскопический городок Фюрстенберг для размещения его работников, конечно, не годился. Планировалось, что их счет пойдет на десятки тысяч, ведь предприятие должно было дать работу многочисленным немцам, которых выселяли из перешедших после войны в состав Польши регионов Германии. «Город металлургов» решили строить с нуля, в чистом поле к югу от комбината.

Работы начались стремительно. Партийный съезд одобрил решение о возведении комбината в июле 1950 года, а уже через месяц министр тяжелой промышленности ГДР Фриц Зельбман торжественно открыл стройку. Первую доменную печь начали сооружать в январе 1951 года, а к лету уже были готовы и первые дома для строителей индустриального гиганта, в которые затем должны были въехать и металлурги. И в этот момент случилось неожиданное. Приехавшие на инспекцию объекта генсек СЕПГ Вальтер Ульбрихт и премьер ГДР Отто Гротеволь жесточайше раскритиковали уже построенные жилые дома. По их мнению, они представляли собой не приспособленные к комфортному проживанию новых, перековавшихся немцев уродливые функционалистские коробки. Ульбрихт заявил:

«Город и его архитектура должны отображать растущее благосостояние рабочего класса».

Глава немецких коммунистов потребовал увеличить площадь комнат и высоту потолков в них, а сами фасады домов — украсить декоративными элементами, создающими атмосферу праздника, в которой и должны были совершаться трудовые подвиги.

Образцовый город

В 1952 году II партийная конференция СЕПГ провозгласила курс на «планомерное строительство социализма». Именно город-спутник комбината имени Сталина должен был стать образцом населенного пункта нового типа, примером «прогрессивного городского планирования, созданным в соответствии с принципами антифашистско-демократического порядка». Первоначально его планировалось назвать Карл-Маркс-Штадтом. Разумеется, в честь Маркса, 70-летие смерти которого отмечалось в марте 1953-го. Однако за 9 дней до этого юбилея умер Сталин, и лидеры ГДР не могли не показать «Большому брату» степень своего горя. Город получил название Сталинштадт (а Карл-Маркс-Штадтом стал в итоге Хемниц).

Удивительнее всего — личность человека, который фактически был ответственен за его внешний облик.

Сталинштадт был назначен на роль города-символа новой социалистической эпохи: без церквей, без частной собственности (никаких мелких частных предприятий, никаких дачных участков и прочей мелкобуржуазной ереси), с неоклассическими и неоренессансными домами-дворцами для победившего пролетариата. Первоначальные проекты застройки (те самые раскритикованные дома-коробки с низкими потолками) отвергли, был проведен новый закрытый конкурс на проектирование города, победителем которого стал дрезденский архитектор Курт Люхт.

У Люхта была интересная судьба. В 20-летнем возрасте, через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти в 1933-м, он вступил в НСДАП, нацистскую партию. Почти вся его карьера на этом этапе связана с люфтваффе, ВВС рейха: он участвует в создании штаб-квартиры ведомства Геринга в Берлине и крупнейшего столичного здания 1930-х — аэропорта Темпельхоф. Во время войны Люхт уже в звании майора люфтваффе продолжает работу над военными объектами. В частности, в 1941 году он занимается строительством аэродромов на оккупированной территории Беларуси. После окончания войны Люхт, в отличие от многих своих коллег, не остается в западной части Германии, а приезжает в Дрезден, где, несмотря на свое прошлое, оказывается востребован. Слишком большой фронт работ был в фактически уничтоженном бомбардировками городе, слишком мало квалифицированных специалистов осталось. В самом начале 1950-х Люхт участвует в проектировании одного из участков Сталиналлее, парадной магистрали Восточного Берлина, а в 1952-м именно его назначают главным архитектором Сталинштадта. Поразительно, но «первый социалистический город ГДР», носивший имя Сталина, создавался архитектором-нацистом, офицером люфтваффе.

Курт Люхт очень успешно перестроился на новые рельсы соцреализма, тем более неоклассическая эстетика обоих режимов была в принципе похожа. Он с группой немецких специалистов съездил в турне по Советскому Союзу, где его познакомили с правильной архитектурой. Изучал он и новые советские города, аналогом которых был Сталинштадт, например грузинский Рустави, также возводившийся для металлургов.

Генплан Сталинштадта соответствовал всем советским канонам. В его центре разместили крупную площадь с монументальным зданием горисполкома и горкома партии. От площади был проложен центральный проспект (Лениналлее, сейчас Линденаллее), с одной стороны ориентированный на металлургический комбинат, а с другой — замыкавшийся масштабным больничным комплексом. На этой же улице запроектировали и главный Дворец культуры (сейчас театр имени Фридриха Вольфа).

Вокруг площади и проспекта создавалась сетка кварталов, по периметру застроенных парадными жилыми домами, архитектура которых отличалась в деталях, но не в своей утопической сути. Богатый (для Германии, но не для Советского Союза) классический и ренессансный декор, развитая инфраструктура с магазинами, кафе, школами и детскими садами, просторные и хорошо озелененные дворы — для еще лежавшей в руинах страны это было революционно, уникально и должно было зримо пропагандировать неминуемо ожидающее всех немцев светлое будущее — особенно на фоне народных волнений 1953 года в ГДР.

Конец утопии

Неудивительно поэтому, что население Сталинштадта очень быстро росло. В 1953 году здесь жило 2,5 тыс. человек, спустя семь лет — уже в 10 раз больше, а к концу 1980-х с ростом градообразующего комбината своего пика достиг и город — 53 тыс. жителей. Во времена ГДР жить здесь было удобно: просторные современные квартиры, особый режим снабжения продуктами и промтоварами, богатая социальная инфраструктура, отличные зарплаты. «Витрина социализма» действительно демонстрировала его внешне лучшие стороны.

Сейчас вся центральная часть города поставлена под охрану как историко-культурное наследие, крупнейший по площади объект такого рода во всей — уже объединенной — Германии, ведь по своим масштабам аналогов этой роскошной и прекрасно отреставрированной сейчас застройки в ФРГ нет. Другой вопрос, что основная часть металлургической столицы страны выглядела совершенно иначе. После выхода в СССР в 1955 году постановления «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», отказа от ориентации на «освоение классического наследия» и переход на возведение функциональных зданий индустриальными методами соответствующие изменения произошли и в «странах народной демократии», в том числе и в ГДР. Скорее всего, здесь новые модернистские веяния встретили с облегчением: слишком дорого обходилось создание «дворцов для пролетариата».

В 1961 году в рамках пришедшего из Советского Союза ценного указания на десталинизацию Сталинштадт был переименован в Айзенхюттенштадт («город металлургического завода»). Среди местного населения столь длинное название сократили до Хютте, а в остальной ГДР его с некоторой завистью к металлургическому благополучию прозвали Schrottgorod. Schrott — по-немецки «металлолом», сырье для черной металлургии, gorod — русское слово «город», что намекало на происхождение Айзенхюттенштадта.

Начиная с 1960-х классические кварталы Курта Люхта начинают обстраиваться обычными для всего социалистического лагеря (впрочем, не только для него) панельными районами, в которых и проживала основная масса из 53 тыс. обитателей города к моменту смерти ГДР. Объединение Германии Айзенхюттенштадт пережил особенно драматически. В условиях рыночной, а не плановой экономики перешедший в частные руки (сейчас входит в крупнейший мировой металлургический концерн ArcelorMittal) комбинат уволил значительную часть своих сотрудников (из 12 тыс. работников сейчас там осталось всего 3 тыс.). Население «города, в котором должен родиться человек новой эпохи — социализма», начало массово покидать его, к настоящему моменту сократившись вдвое. Жители Айзенхюттенштадта переезжали за лучшей жизнью в западную часть страны, зачастую просто бросая свои квартиры. Власти города вынуждены были расселять полупустые дома, в результате чего опустели целые кварталы. Некоторые из них снесли, но и сейчас в городе попадаются заброшки, в том числе и в центральной его части.

Из-за больших объемов пустующего жилого фонда в Айзенхюттенштадт еще в 1990-е годы начали переселять выходцев из Африки и с Ближнего Востока, что еще более снизило привлекательность города как места для жизни. В этом есть определенная символичность. В городе, созданном архитектором-нацистом для людей социалистической формации, теперь все больше беженцев. Таков путь, который прошла первая утопия на немецкой земле всего за 60 лет.

Но в центральных — самых ценных для истории немецкой архитектуры — кварталах экономическая депрессия, депопуляция и туманное будущее не ощущаются. Субсидии федерального правительства работают — внешний вид пролетарских дворцов в полном порядке, а соответствующие информационные стенды рассказывают редким здесь пока туристам об уникальности Сталинштадта как проекта. Здесь улицы в честь Максима Горького, Карла Маркса, Клары Цеткин и Розы Люксембург по-прежнему выглядят максимально естественно. Это понял даже Том Хэнкс.

Читайте также:

Библиотека Onliner: лучшие материалы и циклы статей

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: darriuss. Фото: Максим Малиновский, Bundesarchive