Пять лет строительных работ: репортаж из обновленного Театра юного зрителя

В самом сердце столичной улицы Энгельса, в окружении масштабных и поневоле внушающих трепет правительственных зданий, находится изящное строение, «укрепленное» массивными колоннами — Театр юного зрителя. Как и в соседних «серьезных» зданиях, люди здесь много работают и каждый день облачаются в костюмы, правда театральные, а не деловые. Длившаяся в течение практически пяти лет реконструкция культурного заведения наконец завершена. Предположительно в начале июня в обновленном Театре юного зрителя покажут первый спектакль.

Привести «в чувство» театр, который был создан еще в 1931 году и заново начал работу в 1956-м, оказалось не так и просто. Обойтись тем, чтобы обновить зал и сцену, никак не получалось: ТЮЗу требовались новые площади и помещения, поэтому слева от главного входа на месте старенькой трехэтажки, еле-еле вмещавшей все службы и цеха, появилось совершенно новое здание, соединенное со зрительной частью не менее новым переходом. От взглядов посторонних оно прячется за коваными въездными воротами.

—К счастью, у нас есть собственный внутренний дворик — театру он очень нужен, а вот похвастаться таким приобретением могут, увы, далеко не все столичные коллеги, — начинает экскурсию заведующая литературно-драматургической частью, театральный критик Жанна Лашкевич. — Новое здание гораздо просторнее, чем предыдущее, поэтому вместило в себя все службы.

В изменившемся Театре юного зрителя сейчас работает около 217 человек, из них актеров — 39. Говорят, такого большого штата не было еще никогда, но абсолютно новое современное оборудование требует наличия профильных специалистов — «технику надо осваивать».

Несмотря на то, что заведение называется «театр», его закулисье состоит из цехов. Правда, от заводских они порядком отличаются — никакого тебе шума, пыли, полумрака и визжащих станков. Здесь все интеллигентно: мягкий свет, интересные материалы, немного оборудования и, самое главное, руки.

— У нас работают специалисты высочайшего класса. Когда делом занимаются профессионалы, то недостатка в чудесах нет — они просто создаются, причем человеческими руками, — говорит Жанна Лашкевич.

Перед тем как зайти в первый, столярный, цех, театральный критик предупреждает: «Закулисье очень интересное, но выглядит не так эффектно, как то, к чему привык зритель».

Цех — это средних размеров помещение и два специалиста, которые делают необходимые декорации. Колонны, деревянные завитушки, доски, станки — заведующая литературно-драматургической частью утверждает, что столярам под силу и дворцы, и фонтаны.

Цех, где трудятся художники, примерно такого же размера, как и столярный. Только здесь намного больше света и цвета: стеклянная кровля позволяет солнечным лучам свободно гулять по поверхностям, а мастера уже добавляют красок в нейтральные интерьеры.

На обжитых по максимуму столах разложены ткани, яркие лоскутки, комбинезоны и краски — идет творческий процесс.

Под серой в этот день крышей-небом крепится еще одно небо — лазурное с легкими облаками, оно рукотворное — создано художником Владимиром Шиловым. «Шилов — один из лучших театральных художников, его ценят самые известные белорусские сценографы. Он может сделать любые писаные декорации, авангардные, классические, стилизованные — например, под те, которыми пользовались еще в театре Мольера», — представляет мастера Жанна Лашкевич. А мастер скромно переводит разговор в профессиональное русло, показывая краски и рассказывая о рабочих помещениях.

В соседнем кабинете трудятся бутафоры — готовят к спектаклю «Синяя птица» карнавальные маски. Специалисты, которые могут одинаково хорошо ваять скульптуры и делать короны для деревьев, переговариваются, смеются — все в хорошем настроении.

Работа бутафоров кропотливая, требует не только усидчивости, но и постоянного напряжения глаз. В руках специалистов строительные смеси превращаются в маски и формы.

— Здесь много интересных вещей, которые на первый взгляд кажутся странными, но, поверьте, странного, ничего нет — в театре всегда все уместно, именно поэтому он полон неожиданностей, которые можно встретить на каждом шагу. Все созданные мастерами вещи хранятся в реквизиторских и костюмерных, места сейчас хватает, а что было раньше, и вспоминать не хочется, — говорит Жанна Лашкевич.

Только для спектакля «Синяя птица» нужно более ста костюмов, поэтому в швейном цеху работа не останавливается. Яркие и красочные костюмы развешаны, многое подгоняется и доделывается. «Вы бы пришли, когда у нас примерка была. А пока неинтересно», — убеждают швеи.

Отдельный кабинет предназначен для главного художника театра — Ларисы Рулевой. Эскизы, макеты, книги, миниатюрные предметы «оживляют» деловые апартаменты. «Театральный художник всегда в бумагах, наше творчество начинается с эскизов и макетов спектаклей, а для макетов мы творим изящные модели, где бывает все — от сказочных лесов до стульчиков в домах. Наверное, никто так не нуждается во всяких мелочах — бусинках, старой бижутерии, пуговицах и прочем, как мы».

Гримерки для артистов располагаются на третьем этаже — светлые коридоры увешаны большими зеркалами. А вот сами комнаты не очень просторные — рассчитаны на четыре-пять человек, меблированы столами и зеркалами-трюмо с лампами. Как говорится, ничего лишнего. Из необходимого — душевые.

—Артисты, как правило, сами накладывают только базу или легкий грим. Все остальное делают специалисты в грим-цехе. Если надо сделать крючковатый нос, выпуклые губы, отвислые щеки или оттопырить уши — это уже к профессионалам, — рассказывает заведующая литературно-драматургической частью Театра юного зрителя.

Как и положено, самое впечатляющее в театре — зрительный зал и сцена. Внешне они мало чем отличаются от того, что было до реконструкции. На сцене круг и люки-провалы. «Ложи, которые располагались по бокам, решили зашить, зато в конце зала появилось две новых — директорская и художественного руководителя, чтобы они могли следить за процессом, не мешая зрителю. Специалисты восстановили лепнину и позолоту.   

Восстанавливается световой занавес — прямо над головой у зрителей вспыхивают густые лучи. Детям это очень нравится, они ошеломленно пытаются потрогать этот свет, увидеть что-то сквозь него.

Во время ремонта кардинально переделали фойе — появились широкие пандусы, которые артисты моментально превратили в подобие маленьких сцен, репетируя номера к капустникам.

Знаменитый „Елочный зал“ также был изменен: восстановили фрески советских времен на куполе, избавились от лишнего — дети же не вазы приходят изучать, а спектакль смотреть. Как и прежде, здесь будут проводиться утренники, различные мероприятия, встречи со зрителями. Будут и елки, и занятия на каникулах, возобновит работу и детская театральная студия», — объясняет Жанна Лашкевич.

Вестибюль театра практически не изменился, и даже два советских барельефа остались нетронутыми — жизнерадостные пионеры и октябрята, занятые наукой и трудом, разместившиеся над мраморными лестницами, все также будут оставаться ориентирами для новых поколений зрителей.