92-летняя пенсионерка пытается «отвоевать» у родственников свои «квадраты»: «Обещали ухаживать за мной в обмен на квартиру, а так ни разу и не появились»
Минчанка Мария более 60 лет была хозяйкой двухкомнатной столичной квартиры, а лишилась права собственности на нее в один миг. На протяжении семи лет она пытается вернуть родные квадратные метры.
Бабушка Мария до сих пор живет в старенькой пятиэтажке недалеко от станции метро «Пушкинская», но называть своей небольшую двушку уже не может. Квартира сказала «прощай» вместе со смертью дочери Лоры. 92-летняя старушка не теряет надежды, что кто-нибудь поможет ей восстановить справедливость.
— Вот я молодая, вот Лора с подружками, а это ее могилка, — пенсионерка вытирает дрожащей рукой слезы и показывает на фото, стоящие за стеклом книжного шкафа. Потом протягивает мне стопку бумаг: письма, обращения в суд, показания свидетелей…
Семь лет назад Лора узнала о том, что неизлечимо больна. Жить оставалось недолго, оставлять мать одну было страшно. Но выход вроде бы нашелся: в России жили дальние родственники — двоюродная тетя с племянницей, и Лора, не раздумывая, поехала к ним. Рассказав о своей болезни, предложила написать на имя племянницы завещание на квартиру, но с одной оговоркой: чтобы девушка ухаживала за ее престарелой матерью Марией Григорьевной. Получив согласие на словах, минчанка вернулась домой.
Через несколько месяцев после оформления наследства Лоры не стало. Российские родственники приехали на похороны и… уехали. Звонить иногда звонили, прислали даже пару писем с приглашением переехать к ним жить, но этим забота о бабуле и ограничилась.
Мария Григорьевна знала о том, что является наследницей первой очереди. Каково же было ее удивление, когда, придя в нотариальную контору для принятия наследства, она узнала, что имеет право распоряжаться только 0,19 доли квартиры! Обида придала силы пенсионерке: она пошла по инстанциям и доказала свое участие в приватизации жилья, получив тем самым право собственности на 0,81 доли. Но 7 квадратных метров по-прежнему остаются за дальними родственниками, которые и носа в Минск не кажут. И за бабушкой не ухаживают, и от квартиры не отказываются.
На улицу Мария Григорьевна уже не выходит, по квартире передвигается с ходунками или в инвалидной коляске с помощью социального работника. Для того чтобы попасть в суд, вызывает социальное такси. Недавно пенсионерка подала очередной иск с требованием признать завещание дочери недействительным. Однако суд ответил отказом, так как на момент составления завещания Лора отдавала полный отчет своим действиям, что подтвердили свидетели. Но бабушка никак не может понять, почему ей отказывают, ведь главное условие завещания — уход за престарелой родственницей — не выполняется!
Специалисты объясняют, что обещания на словах не имеют юридической силы. Все могло бы быть иначе при заключении договора ренты, который как раз предусматривает подобные моменты: не ухаживаешь за стариком — квартиру не получишь. Вернуть пенсионерке оставшиеся квадратные метры могут только родственники-узурпаторы, если добровольно откажутся от наследства. Но они, по словам Марии Григорьевны, делать этого не собираются. Более того, пригрозили приехать и поселиться на принадлежащей им площади, если бабуля не прекратит начатую против них войну…
Изредка бабушку Марию навещают друзья дочери. Несколько раз в неделю из территориального центра приходит социальный работник. Единственные живые существа, не покидающие старушку ни на минуту, — коты, которых в свое время она приютила, спасаясь от одиночества. Обслуживать себя самостоятельно пенсионерке уже не под силу. Она бы и рада переехать в дом престарелых, передав квартиру государству на условиях договора пожизненного содержания, вот только миссия эта невыполнима — из-за тех чужих семи квадратных метров…
Бой продолжается. Родственники молчат, Мария Григорьевна плачет и уповает на закон, который, по ее словам, «должен ведь как-то защищать ветеранов».
