Земля пещер

Любовь к подземельям у Джона возникла еще в детстве. Мальчишкой он лазил по искусственным шахтам, проложенным в известняковых обрывах над Миссисипи, и вместе с приятелями гонял там на мотоциклах. Подростковое развлечение переросло в нечто большее только в конце 1980-х, когда мебельный бизнес Акермана начал уверенно расти и приносить ему достаточно денег.

Тогда же он познакомился со спелеологом Дейвом Гербутом, ставшим наставником в изучении геологии Миннесоты.

Эта встреча оказалась поворотной. Джон узнал, что значительная часть территории штата не скрыта ледниковыми осадочными породами, а известняковые массивы, пронизанные полостями, выходят прямо к поверхности земли. Местность была настолько богата естественными пустотами, что они создавали регулярные проблемы для фермеров. По собственным словам Акермана, любой провал в поле фактически служил указанием, что под ним может находиться очередная, еще никем не исследованная пещера.

Деньги из старой мебели

Финансирует всю эту подземную экспансию крупная мастерская, где Джон уже давно занимается реставрацией дорогой старой мебели. Бизнес он выстроил задолго до первой сделки с пещерой, и к концу 1980-х годов тот превратился в стабильный источник дохода, достаточного, чтобы без частных грантов, дополнительных инвесторов или государственных субсидий финансировать необычное хобби.

За прошедшие десятилетия, по оценке Акермана, он вложил в поиск и покупку пещер около четырех миллионов долларов.

Проект при этом принципиально некоммерческий. Вход во владения Джона бесплатный, хотя любой потенциальный гость, будь то спелеолог или обычный турист, обязан указать в заявке цель посещения. По словам хозяина, увлечение подземным миром позволило ему создать скрытый от посторонних глаз частный заповедник, и окупаемость такого объекта его никогда особенно не заботила.

Как началась скупка

Первым крупным приобретением стала Спринг-Вэлли, пещера, обнаруженная еще в 1966 году и недолго работавшая как коммерческий туристический аттракцион, пока прежние ее владельцы не обанкротились. В конце 1980-х Акерман исследовал ее заброшенный тупиковый коридор и наткнулся на узкую трещину, из которой дул сквозняк — верный признак того, что за скалой скрываются неизвестные прежде залы. Это заинтриговало Джона настолько, что в 1989 году он купил у фермера, владевшего участком со входом в Спринг-Вэлли, 47 гектаров земли и заодно договорился о правах на подземные пустоты под остальными его полями.

Сегодня именно этот объект считается крупнейшей частной карстовой системой штата.

Оформив все необходимые документы, Акерман заложил в найденную трещину взрывчатку. С ее помощью проход удалось расширить настолько, чтобы в него можно было протиснуться. Джону открылась сеть галерей и узких зигзагообразных ходов, растянувшаяся в итоге почти на 8 километров. Среди природных сокровищ пещеры выделяется «Пизанская башня», самая крупная известняковая монолитная колонна Миннесоты. Еще одной гордостью стал «Колоссальный зал» высотой более 12 метров, шириной около 11 и длиной примерно 23 метра, по дну которого протекает подземный ручей. Акерман получил то, о чем мечтал, — радость первооткрывателя, после чего принялся тиражировать успешный алгоритм исследования.

Права на подземелья

Приобретение пещер в Миннесоте устроено сложнее, чем обычные сделки с недвижимостью. По местному законодательству хозяину надела автоматически принадлежит и вся толща недр под ним. Поэтому посещение пещер без разрешения собственника формально может быть расценено как незаконное проникновение на частную территорию, даже если сам вход находится на общественной земле.

На этой юридической тонкости Акерман и выстроил свою схему, которая остается неизменной уже более 30 лет.

Он ищет местность, где, по слухам или геологическим признакам, может скрываться пещера, а затем договаривается с землевладельцем о покупке подземных прав. Дополнительно Джон приобретает и небольшой участок на поверхности (площадью обычно от нескольких соток до гектара) непосредственно с физическим входом. За десятилетия такой охоты Акерман заключил подобные сделки с десятками местных фермеров. Для многих из них участок с карстовой воронкой посередине и так был скорее обузой. Заключая договор с эксцентричным покупателем, готовым заплатить именно за эту особенность территории, фермеры не только получали деньги, но и сохраняли возможность спокойно выращивать кукурузу на оставшемся у них в собственности поле.

Помощь техники

Там, где естественный доступ под землю заблокирован или слишком опасен, в дело идет тяжелая техника. Для работы Джон использует модифицированный экскаватор по прозвищу «Искатель пещер». Им он вскрывает провалы, которых в одной только Миннесоте насчитывается около 15 тысяч. Не все из них скрывают сколь-нибудь обширные пустоты, но опытный исследователь способен заранее оценить перспективность каждого конкретного случая.

Лазы в приобретенные пещеры Акерман опечатывает.

Над главным входом в Спринг-Вэлли, свой крупнейший актив, он построил искусственный павильон стоимостью около $200 тысяч. Строение искусно маскируется под склон холма и служит базой для посетителей. Здесь спелеологи и обычные туристы экипируются перед спуском и проверяют снаряжение. Для пещеры Тайсон-Спринг в 2006 году пробурили новую шахту глубиной 38 метров. К подобным радикальным мерам Джон прибегает, если природный лаз затоплен или опасен для исследователей.

Цена риска

Подземные экспедиции Акермана никогда не были безопасной прогулкой. За годы своих поисков он проваливался в скрытые колодцы, едва не оказался раздавлен обвалившейся породой, тонул в подземных реках и однажды на несколько часов заблудился в малознакомых лабиринтах. На вопрос, почему в мире до сих пор не открыто больше пещер, он отвечает так:

«Потому что люди дорожат жизнью».

Готовность рисковать, помноженная на доходы от мебельного бизнеса, отличает Джона от большинства увлеченных спелеологией людей. Для рядового энтузиаста пещер разведка обычно пассивна. Проход открывается на поверхности сам благодаря капризам эрозии, и его просто исследуют. Акерман же охотится за пустотами целенаправленно, и если на пути встает завал или сплошная стена породы, в дело идут экскаватор или заряд взрывчатки. Поэтому на счету мужчины оказалось в разы больше открытых подземных пространств, чем у любого другого спелеолога штата. Там, где рядовой исследователь разворачивается и уходит, у миллионера в запасе всегда остается обеспеченное щедрым финансированием техническое решение.

Война за вход

Конфликты с властями сопровождают Акермана десятилетиями. Еще в 1995 году в пещере Колдуотер в соседней Айове, с ходами протяженностью более 27 километров, он впервые опробовал жесткую тактику. Владелец единственного входа, местный Департамент природных ресурсов, десятилетиями ограничивал доступ внутрь. Джон купил у соседнего землевладельца два гектара территории и права на недра еще под 81 гектаром вокруг, а затем пробурил собственную шахту глубиной 57 метров прямо в свой участок пещеры. Хозяева старого входа, в одночасье потерявшие монополию на доступ, восприняли это крайне болезненно, но юридически были бессильны.

Ту же тактику Акерман повторил четыре года спустя, теперь уже с пещерой Голиаф в юго-восточной Миннесоте.

После того как ее прежние владельцы продали землю штату, чиновники закрыли вход, объяснив это необходимостью сначала провести полное исследование объекта. Джон не стал дожидаться и договорился с местным фермером о покупке наземного участка площадью в гектар и прав на подземелья под дополнительными 146 гектарами, а затем пробурил новую шахту прямо напротив государственного входа.

Кодекс спелеолога

Методы Акермана раскалывают спелеологическое сообщество на два лагеря. Основатель Спелеологического общества Миннесоты Рон Спонг признает, что вопрос о допустимых инструментах изучения остается предметом спора среди специалистов. Одни принципиально отказываются использовать даже ручную расчистку ходов, другие считают нормальным применять лопату, бур или заряд взрывчатки, если это единственный способ попасть в новую полость.

Сам Спонг не скрывает, что и ему случалось прибегать к взрывчатке.

Профессор геологии Университета Миннесоты Кэлвин Александер смотрит на конфликт иначе, намекая на банальную зависть коллег к финансовым возможностям Акермана. «Я всегда думал, что фраза „богатый спелеолог“ — это оксюморон. Но Джон именно такой», — говорит он, добавляя, что у Акермана есть ресурсы для методов, недоступных большинству энтузиастов. Часть неприязни к нему, по мнению Александера, объясняется именно этим денежным неравенством, а не вредом, предположительно наносимым подземному миру.

Научная ценность

Несмотря на репутацию скандалиста, у Джона немало сторонников среди ученых. Президент Спелеологического общества штата Джо Тервиллигер говорит об уважении коллег к его страсти находить новые пещеры и делать их доступными для посещения. На счету 74-летнего исследователя находится уже почти пять десятков открытых объектов, сосредоточенных на юго-востоке Миннесоты.

И палеонтологическая отдача от этих изысканий оказалась феноменальной.

В 2008 году в лабиринтах Тайсон-Спринг Акерман наткнулся на окаменелый рог широколобого лося эпохи плейстоцена. Находка стала первым доказательством того, что этот вымерший великан когда-то обитал в этих краях. Спустя несколько месяцев неподалеку от того же места палеонтологи обнаружили череп саблезубой кошки возрастом около 27 тысяч лет. Открытие оказалось еще более значимым. До этого ближайшие известные останки такого хищника находили в Арканзасе, и новая находка заставила ученых сдвинуть оценку северной границы его ареала примерно на тысячу километров. Сам Джон объясняет тягу к своему первенству так: «Мой главный восторг — быть первым, кто приносит свет своего фонаря в прежде непроглядную тьму». Пещеры ему напоминают капсулы времени, законсервированные фрагменты далекого прошлого, ждущие своего часа, пока кто-то не решится расчистить к ним путь.

Кому достанется империя

Не всем нравится напор, с которым Акерман расширяет свои владения. Находились фермеры, которые наотрез отказывались заключать с ним сделки по продаже «подземных прав». Рон Спонг описывает отношение профессионального сообщества к нему как «неоднозначное». «Он может быть резким. Говорит то, что думает. Его одновременно любят и ненавидят», — утверждает спелеолог. При этом даже критики соглашаются, что без денег и напористости Джона десятки километров подземных ходов так и остались бы никому не известны.

Сам миллионер все чаще задумывается о будущем уже накопленных активов.

«Я исследую все эти пространства, но что случится, когда меня не станет? Будет ли следующий хранитель так же их беречь? Или дойдет до крайности и просто их закроет?» — задается он вопросами, признавая, что трудно найти человека с таким же интересом к пещерам и финансовыми возможностями. Взрослые дети Акермана строят собственную карьеру на поверхности земли и не проявляют желания продолжить дело отца, поэтому исследователь рассматривает передачу своей собственности в специальный трастовый фонд, распоряжаться которым могла бы созданная им же организация спелеологов Minnesota Caving Club. Еще одним выходом могла бы стать договоренность о судьбе частного заповедника с давним оппонентом в лице Департамента природных ресурсов Миннесоты.

На данный момент ответа на вопрос о будущем империи пока нет. Тем не менее в одном из залов пещеры Спринг-Вэлли для Джона уже вырублена двухметровая погребальная ниша. Там, в изготовленном по спецзаказу герметичном гробу из нержавеющей стали, этот увлеченный человек и завещал похоронить свое тело, чтобы остаться в подземном мире навсегда.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by