Бойцы по пояс в воде толкают плот с пушкой, уставший экипаж самоходки в маскировочных ветках едет через Минск, а на полесском лугу гуси щиплют траву возле сгоревшей «Пантеры». Мы выбрали несколько редких архивных фотографий 1943—1944 годов. Всматриваемся в детали этих кадров и рассказываем, как продвигалось освобождение белорусской земли — от страшных переправ через Днепр до Минского котла и последних дней немецкой оккупации.
Читать на OnlínerК осени 1943 года в полевой почте вермахта, шедшей из оккупированной БССР, все чаще проступали усталость и отчаяние. Иллюзии о быстрой победе сгорели гораздо раньше — сначала под Москвой, затем в сталинградском котле. Но летние бои на Курской дуге окончательно подтвердили новую реальность: стратегическая инициатива перешла к Красной армии.
Там, под Курском, немцы потеряли около 2900 танков с опытнейшими экипажами, полторы тысячи самолетов и более 100 тысяч солдат убитыми. А затем покатились назад, сдав Орел, Белгород и Харьков.
При всем этом в Берлине и в окопах немцы все еще чувствовали себя мощной силой. Военная промышленность Германии под руководством Альберта Шпеера только набирала обороты, а нефтяные промыслы Румынии бесперебойно снабжали топливом армейскую машину. И генералы, и многие солдаты были уверены, что ситуацию еще можно переломить. Они ждали новые «Тигры» и «Пантеры», рассчитывали, что затяжная война измотает СССР и поссорит союзников.
После Курской битвы советские войска продолжили наступление на запад. В сентябре 1943 года перед ними встал Днепр — последний крупный естественный рубеж на пути в БССР.
В районе Комарина реку решили форсировать сразу. В ночь на 22 сентября подполковник Николай Сташек пошел на хитрость: отправил один батальон шуметь севернее, имитируя подготовку к переправе, а основные силы скрытно перебросил южнее.
В учебниках форсирование Днепра выглядит как череда стрелок на карте. Для тех же, кто переправлялся через реку осенью 1943-го, это была страшная бойня — одна из самых кровопролитных операций Второй мировой. Полночь, сильный огонь пулеметов и пушек, бойцы гребут на всем, что держится на воде. Из наградных листов: «подполз к траншеям со связками гранат и захватил опорный пункт», «ворвался в окоп, уничтожил в рукопашном бою несколько врагов».
Фотографий освобождения Комарина нам найти не удалось. Поэтому здесь мы использовали архивный снимок форсирования Днепра осенью 1943 года на одном из участков фронта. Такие переправы тогда выглядели очень похоже: менялись лишь ширина реки и плотность немецкого огня.
Уже 23 сентября немецкие батальоны были выбиты из поселка, а Комарин стал первым освобожденным райцентром на белорусской земле.
После освобождения Комарина на карте БССР появился первый устойчивый плацдарм. Вслед за ним Красная армия освободила Лоев, Брагин, Хойники и еще несколько райцентров на юго-востоке республики.
А дальше был Гомель.
Конец ноября 1943 года. Советские бойцы входят в освобожденный областной центр по временному деревянному настилу у взорванного моста через Сож. За два года оккупации город изменился до неузнаваемости: из 140 тысяч довоенных жителей здесь оставалось всего около 15 тысяч, а целые кварталы лежали в руинах.
На кадрах хроники это выглядит как классический финал затяжного штурма, и кажется, что за каждый перекресток шли тяжелые уличные бои. Но реальность была другой. Советские войска больше месяца стояли на левом берегу Сожа, пока немцы удерживали высокий правый склон. Лобовая атака стоила бы слишком дорого. В итоге Гомель взяли не штурмом, а маневром: войска Рокоссовского обошли город с севера и юга, зажав противника в клещи. Опасаясь глухого окружения, немецкие части просто отступили.
Через несколько дней в город потянулись жители, прятавшиеся в лесах. Они везут телеги с вещами — все, что удалось сохранить за два года оккупации. Многие еще не знают, уцелел ли их дом и кто из родных пережил войну.
В январе освободили Мозырь, в феврале Рогачев. Но фронт в БССР двигался медленно. Главные события той зимы разворачивались южнее. Красная армия освобождала правобережную Украину, выходила к Карпатам и теснила группу армий «Юг». Немецкое командование перебрасывало туда самые боеспособные соединения. Белорусская земля постепенно превратилась для вермахта в относительно спокойный участок фронта.
И это стало одной из самых дорогих ошибок Берлина. Пока немецкие генералы ждали главного удара в украинских степях, к белорусской границе тайно стягивались силы четырех фронтов — тысячи танков и десятки тысяч орудий. Подготовку к одному из крупнейших наступлений в истории удалось полностью скрыть. Утром 23 июня 1944 года операция «Багратион» началась.
Дорога забита разбитыми и сожженными грузовиками, тягачами и легковыми автомобилями. Еще недавно эта колонна пыталась вырваться из окружения под Бобруйском. Теперь это кладбище немецкой техники.
Бой уже закончился. Советский солдат осматривает два подбитых Panzer IV. Перед танками лежат погибшие немецкие танкисты — один из множества эпизодов разгрома бобруйской группировки.
Бобруйск освободили 29 июня. А за несколько дней до этого — Витебск, Оршу и Могилев. К лету 1944 года немцам противостояла уже совсем не та Красная армия, что в июне 1941-го. Артиллерия накрывала передовую, штурмовики отрезали пути к отступлению, а саперы быстро наводили новые мосты. В тылу этот маховик поддерживали партизаны — рельсовая война парализовала немецкое снабжение в самый критический момент.
Судьба многих городов решалась уже не в битвах за каждый квартал. После первых же прорывов советская бронетехника уходила глубоко в тыл и перекрывала дороги. Гарнизон мог продолжать оборону, но рисковал через день оказаться в полном окружении. Оставалось либо отходить, либо сдаваться в плен или погибать в «котлах».
Так выглядел финал большинства белорусских «котлов». Колонна немецких военнопленных на дороге Витебск — Смоленск растянулась на сотни метров.
Немецкий обоз пытается уйти по проселочной дороге. Ил-2 заходят в атаку. Летом 1944 года подобные колонны становились одной из главных целей советской штурмовой авиации. Забитые техникой дороги не оставляли почти никаких шансов быстро уйти из-под удара.
Для штурмовиков мосты были идеальной мишенью. Технике на настиле просто некуда деться, скорость минимальная — первая же удачная бомба намертво запирала всю переправу. На этом снимке самоходка StuG так и осталась висеть на сваях разрушенного моста через речку Басю (где-то между Оршей и Могилевом). Три года назад по таким же мостам отступали советские части. Теперь та же судьба настигала немецкую бронетехнику.
Эшелоны стали такой же важной целью, как и танковые колонны. Чтобы парализовать целый состав, не нужно было уничтожать все вагоны — летчики целились в локомотив. Так произошло под Шкловом, где реактивный снаряд с Ил-2 насквозь пробил котел немецкого паровоза
Редкий кадр, снятый не после боя, а, вероятно, в самый его разгар. Расчет 45-мм пушки выкатывает орудие под огнем.
Операцию «Багратион» обычно представляют как бесконечные колонны танков и налеты штурмовиков. Но наступление выглядело и так. Несколько бойцов по пояс в воде толкают плот с 45-мм пушками. Когда мостов уже не существовало, артиллерию переправляли именно таким способом. Фото сделано на реке Дрисса, а значит, это либо Верхнедвинский, либо Россонский район. В правую часть, вероятно, смонтированного кадра попала советская самоходка СУ-76.
Разрушенный мост через реку Полоту в Полоцке. Вместо него — несколько досок, брошенных на остатки конструкций. По этой импровизированной переправе советская пехота продолжает наступление.
Под Полоцком разведчик-радист выходит на связь. Пока наступающие части уходили вперед, такие бойцы передавали приказы, донесения и координаты. На гимнастерке — несколько боевых орденов. Многие фронтовики не прятали награды в вещмешки и шли с ними в бой.
Освобожденный Полоцк. Наводчик 76-мм пушки держит в руках панораму Герца — съемный оптический прицел, с помощью которого орудие наводили на цель, даже если она находилась далеко за линией видимости.
Регулировщица направляет поток машин через центр Полоцка. За ее спиной — грузовик с 76-мм пушкой. Наступление продолжается: войска почти не задерживаются в освобожденных городах и идут дальше на запад.
С высоты освобожденный Минск кажется мертвым городом. Справа — Дом Красной армии (сегодня Дом офицеров), рядом зеленеет Александровский сквер. Вокруг выгоревшие кварталы и пустые коробки зданий. Эти руины появились не в июле 1944-го. Большую часть центра уничтожили немецкие бомбардировки еще в первые дни войны, а затем город три года жил среди обгоревших стен.
3 июля советские войска вошли в Минск сразу с нескольких направлений. В городе еще продолжались перестрелки, немецкие подразделения прикрывали отход, шли бои за отдельные кварталы и железнодорожный узел.
Для немецкого командования потеря города сама по себе уже не была главной катастрофой. Куда тяжелее оказалось окружение под Минском 100-тысячной группировки вермахта, отступавшей от Березины. После ее разгрома группе армий «Центр» уже было нечем остановить дальнейшее наступление Красной армии.
Минчане встречают освободителей. За этой улыбкой — три года оккупации, расстрелов, гетто, принудительных работ и ожидания.
Это не победный парад, как может показаться на первый взгляд. На броне СУ-85 — усталые экипажи, на корпусах — свежая маскировка из веток и бревна, с помощью которых машины вытаскивали из грязи. Через освобожденный Минск непрерывно идут части Красной армии. Для жителей города война закончилась. Для этих экипажей — нет: впереди Гродно и Брест. До Берлина — еще десять месяцев войны.
После Минска Красная армия уже почти не останавливалась. Немцы еще цеплялись за отдельные города и рубежи, взрывали мосты и пытались задержать наступление, но переломить ситуацию не могли. 28 июля, после освобождения Бреста, войска вышли на довоенную границу.
Война ушла дальше — на запад. А на белорусской земле остались тысячи разбитых машин, воронки и следы недавних боев.
«Пантера» — один из самых грозных немецких танков, созданный уже после встречи вермахта с Т-34. Теперь сгоревшая машина стоит посреди белорусского луга. Рядом гуси щиплют траву, над цветущим клевером гудят шмели.
Читайте также:
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by