Печное отопление и туалет на улице, зато семь комнат. Так выглядит квартира в разрушающейся усадьбе, где все еще живут люди

15 июня 2021 в 8:00
Автор: Анастасия Данилович. Фото: Анна Иванова

Печное отопление и туалет на улице, зато семь комнат. Так выглядит квартира в разрушающейся усадьбе, где все еще живут люди

В деревне Заполье, предваряющей въезд в славный город Пинск, живет графиня Вера. Иногда односельчане называют ее на польский манер еще и пани. Все потому, что она — последняя из советских квартирантов красивейшего 100-летнего особняка, некогда принадлежавшего знатному роду Плятеров. Сейчас здание разваливается на глазах. Не помогает даже оберег — табличка, закрепляющая статус историко-культурной ценности. Даже в райисполкоме признают: пока жива Вера, жив и этот дом. А бабуле тем временем уже пошел 8-й десяток. И сколько она еще продержится, а вместе с ней и усадьба, которую женщина то и дело латает, не надеясь ни на чью помощь, неизвестно.

Старинное здание скрывается в тени могучих трехсотлетних дубов, коих осталось уже и не так много. Добраться до особняка не так просто: парк сильно зарос травой. Вера Степановна говорит, что в прошлом году районный ЖКХ несколько раз косил территорию, а в этом почему-то забыл. Но, может, еще вспомнит.

— У нас самих нет сил и возможностей ухаживать за таким большим участком. Я как-то предложила коммунальщикам: платите нам 300 рублей в месяц, выделите бензопилу, газонокосилку, и будем наводить порядок. Мне ответили, что денег нет.

Но когда-то деньги точно здесь водились — как минимум у владельцев родового имения, семейства Плятеров. Особняк в 1920 году построил для своей жены Стефан Марьян Вандалин Бройль Плятер (вот это раньше имена были!): она гостила здесь летом вместе со своими детьми и внуками. По архитектуре это традиционный тип усадебной постройки 2-й половины XVIII века переходного стиля необарокко и неоклассицизма. Фундамент каменный, стены деревянные, изнутри обшиты слоем камыша и оштукатурены, потому хорошо держат тепло. Снаружи дом во время войны обили вагонкой немцы — здесь находилась их комендатура.

Поместье до сих пор хранит остатки былого величия — чего стоят одни колонны на центральном входе. А саму усадьбу, судя по характерной табличке, охраняет государство — все-таки памятник архитектуры. В список историко-культурных ценностей здание внесли в 2007 году. Стало ли ему от этого лучше? Ответ напрашивается сам собой, стоит только присмотреться.

Правое крыло, где сейчас никто не живет, находится в аварийном состоянии. Левое, где все еще обитают люди, выглядит куда симпатичнее. Окна выкрашены вызывающе-красным цветом, сам участок покошен, на нем аккуратно высажены цветы, стоит парничок, гуляют курочки. В общем, вся прелесть деревенской жизни в одной картинке. Все это дело рук графини Веры и ее семьи. Она бы, наверное, и рада была, если бы единственный оставшийся сосед хоть как-то помогал в благоустройстве, но он ведет не самый праведный образ жизни (недавно чуть не сжег весь дом), а потому почти не выходит из своей квартиры, расположенной в том же крыле.

Что было

Вера Степановна Жук прозябает здесь уже 45 лет. В далекие 1970-е этот дом принадлежал Пинскому сельхозтехникуму (сейчас — Пинский аграрный технологический колледж. — Прим. Onliner), и изначально сюда заселяли его работников. Графиня Вера тогда как раз обучала студентов аппаратному доению, а потому получила две комнаты для себя и своих детей.

Со временем квартиры заняли и другие «нуждающиеся».

— Соседи менялись часто. Жили тут и инженеры, и милиционеры, и энергетики, и зубные врачи… И каждая семья (всего их было восемь) пыталась перестроить усадьбу под себя. Кто-то провел себе паровое отопление, кто-то — канализацию. Конечно, все это отражалось и на состоянии дома, и не всегда благоприятно. Были люди, которые вывели шланг от стиральной машины прямо под фундамент, из-за чего там появились сырость и грибок. Многие делали в крыше отверстия для своих антенн, и она была вся дырявая. Так что далеко не все относились к этому историческому зданию бережно и с уважением.

И все-таки пока внутри этих стен неспешно текла пусть даже самая неприглядная людская бытовуха, имение продолжало дышать. Но охотников поддерживать огонь в его сердце-печи с каждым годом становилось все меньше: жильцы потихоньку достраивали свои дома и квартиры и уезжали прочь.

Вера Степановна, увы, в их число не попала. Получить льготные метры ей так и не удалось, а купить что-то за свои кровно заработанные не было никакой возможности: она и так в одиночку тащила на себе четверых, перебиваясь на должности то кондуктора, то закройщицы на фабрике спортивной трикотажной одежды.

— Я дважды вдова. Первый муж был военным связистом, погиб из-за несчастного случая — упал со столба. Второй работал спасателем. Ухаживал за больной матерью, а когда она умерла, с горя повесился. Так что поднимать сыновей и дочку пришлось самой, лишних денег не имела.

Пару раз женщине предлагали переехать в другое арендное жилье, но варианты ее не очень-то устроили: от комнаты в общежитии сельхозтехникума она, например, отказалась. Последний такой разговор был примерно три-четыре года назад, когда владеть усадьбой начало Пинское районное ЖКХ.

— Мне пообещали выделить трехкомнатную квартиру на автостанции «Посеничи», но я не согласилась: куда я пойду на старости лет? Тут и бывший председатель райисполкома вмешался: «Если мы эту женщину выселим, то дом точно разграбят или сожгут. Поэтому пусть она здесь остается».

Что есть

А вот соседей, что на другой стороне, все-таки смогли уговорить. В интерпретации Веры Степановны, «выдворили силой». Правда, как всегда, где-то посередине: семья достраивала собственный частный дом, в который и перебралась. С тех пор правое крыло здания пустует и медленно разрушается — кое-где уже и пол провалился. Графиня вместе с сыновьями еще пытается поддерживать его в нормальном состоянии: недавно обили жестью фундамент, а когда в заброшенную часть стали наведываться местные наркоманы, заколотили двери и окна. Это, конечно, не очень-то помогло: одно из окон незваные гости просто выбили.

— А еще на усадьбу как-то упал дуб. Задолго до этого я обращалась в сельсовет: сделайте что-нибудь, иначе рухнет на кровлю. Председатель отправил меня домой со словами «нанимайте вышку и убирайте его как хотите». Когда все случилось, они уже соизволили приехать, порубили все на дрова, а дырку накрыли листом шифера. А вот когда мы с соседом сами спилили во дворе дерево, которое раскололо ударом молнии, так нам штраф дали — по 200 рублей каждому.

По мнению женщины, местные власти заниматься аварийным домом не очень-то и хотят.

— В ЖКХ сказали: если бы это не был архитектурный памятник, они бы уже давно его отремонтировали. А сейчас им нужно какие-то разрешения получать. Хорошо хоть крышу залатали, а то квартиру во время дождей постоянно заливало. Но и то только потому, что я в райисполком пожаловалась. А так мы все своими силами: и фундамент укрепили, и крыльцо сделали, и красим тут все периодически. И нам это никто не компенсирует, хотя это, вообще-то, не наша собственность! Мы за аренду, коммунальные, капитальный и технический ремонт каждый месяц 35 рублей платим. А еще и налог на землю раз в год — 40 рублей!

Половина Веры Степановны действительно выглядит ухоженной. В ней семь комнат, две из которых отведены под кухню. Всего получается 76 «квадратов» (весь дом — около 150). Высота потолков на самом деле княжеская — 3,5 метра.

Постоянно здесь живут трое — хозяйка и сын с невесткой, еще один сын бывает наездами. Места вроде всем хватает. А вот с удобствами есть проблемка, и не одна. Отапливается квартира дровами. Воду провели еще лет 30 назад, а вот с канализацией как-то не сложилось. Поэтому туалет тут, по всем законам деревенского жанра, на улице. Там же летний душ. Зимой мыться приходится в городской бане. Но графиня говорит, что они уже к этому привыкли.

На вопрос, что будет с усадьбой после того, как не станет ее хранительницы, Вера Степановна с усмешкой отвечает: а все равно, свой век бы дожить, и ладно. Потом, задумавшись, добавляет: «Снесут, наверное».

— А может, все-таки отреставрируют, откроют музей…

— Ой не знаю. Сюда и туристы-то не приезжают, один раз только какой-то мужчина в шляпе программу снимал (скорее всего, речь о телепередаче «Путешествия дилетанта» Юрия Жигамонта. — Прим. Onliner). Зато молодожены раньше часто фотографировались.

Что будет

Чтобы узнать, что ждет некогда величественный усадебно-парковый комплекс в будущем — реставрация или дальнейшее разрушение, мы обратились за комментариями в местные органы власти.

Письменный ответ прислали в редакцию из отдела культуры Пинского райисполкома. Если коротко — проблема есть, о ней знают и давно пытаются решить. Но все упирается в финансирование. Чиновники надеялись, что с передачей права собственности районному ЖКХ появится больше возможностей, в том числе в сфере ремонта, но, увы, пока с этим сложно.

Вот цитата из полученного нами ответа: «Вопрос сохранности и восстановления объекта „Бывшей усадьбы“ в деревне Заполье находится на контроле в Пинском райисполкоме. За последнее время он неоднократно рассматривался на заседаниях местного совета по вопросам историко-культурного наследия, был принят ряд решений. С целью изготовления научно-проектной документации на выполнение ремонтно-реставрационных работ, в апреле-мае текущего года специализированная организация провела техническое обследование строительных конструкций здания.

Собственником объекта произведена расчистка дворовой территории от кустарниковой растительности, снос самовольно построенных хозпостроек. Кроме того, ежегодно на прилегающей территории наводится должный порядок».

В письме затронута и тема переселения жильцов: «КУМПП „Пинское районное ЖКХ“ совместно с юридическим отделом райисполкома изучался вопрос о возможности отселения проживающих в доме и дальнейшего использования усадьбы. Им было предложено переселиться из квартир в жилое помещение идентичных потребительских качеств. Однако граждане, проживающие и зарегистрированные в вышеуказанном объекте, от данного предложения отказались».

Заместитель директора по жилфонду Пинского районного ЖКХ Владимир Кохнович чуть подробнее рассказал о возможной реставрации поместья:

— Все ремонтные работы в зданиях, являющихся историко-культурной ценностью, нужно согласовывать с Министерством культуры. Для этого необходимо сделать проект. Я уже обращался в Брестреставрацию, показывал снимки. Они готовы за это взяться. Но сначала им требуется заключение о степени износа конструктивных элементов здания — кровли, стен, фундамента. Обследование мы уже заказали у специализированной организации, к концу месяца получим документы. И тогда уже можно определяться с дальнейшей судьбой усадьбы — откроют ли в ней музей или, к примеру, дворец бракосочетания. Если проект одобрят, попробуем найти источники финансирования: реставрация стоит дорого, мы такими деньгами не обладаем.

Суждено ли этим планам облечься в какую-то видимую материальную форму (и мы сейчас не только о буквах на бумаге), говорить рано. Особенно когда вспоминаешь, сколько еще таких заброшенных исторических памятников тихо умирает по всей стране. И лишь десятки обретают вторую жизнь. Надеемся, что в деревне Заполье все пойдет по более оптимистичному сценарию.


Чем косят зелень белорусы? Топ газонокосилок и триммеров по заказам в Каталоге

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Без комментариев