Как живут люди, отказавшиеся от $8000 за метр в своей квартире? Экскурсия по Троицкому предместью с бизнесменом и бездомным
282
25 сентября 2018 в 8:00
Автор: Евгения Штейн. Фото: Александр Ружечка
Как живут люди, отказавшиеся от $8000 за метр в своей квартире? Экскурсия по Троицкому предместью с бизнесменом и бездомным

Этот квартал у всех на виду, но вы не найдете в нашем городе более закрытого. Каждый день по его улицам снуют толпы туристов, но мало кто представляет себе, что происходит за деревянными дверями и окнами старинных домов. Многие особняки Троицкого предместья в последние годы были выкуплены инвесторами, заняты офисами, хостелами, кофейнями и качалками. Те, кто все-таки остался здесь жить, не хотят покидать свои квартиры ни за какие деньги. Другие и рады бы продать свое жилище, но слишком сильно зависят от соседей. Чиновники, бизнесмены, наследники ветеранов и бездомные, которые кормятся в кафешках на набережной, сливаются здесь в невероятно пестрый и гармоничный сплав. Об изнанке самого странного места в Минске — наш материал.

Коротко. О чем тут речь

О реконструкции в двух словах

Сегодня в это трудно поверить, но всего 40 лет назад Троицкое предместье наполовину лежало в руинах. Жили здесь в тесноте и убожестве, во многие квартиры можно было попасть только по наружной деревянной лестнице. И тогда, словно освобождение из-под гнета нищеты, грянула первая в Беларуси комплексная реконструкция исторической застройки. Измотанные бытовыми неурядицами, люди с радостью переехали отсюда в новые микрорайоны, а по самому предместью с грохотом прошлись реноваторы.

Они не преследовали цель восстановить исторический облик предместья, а с удовольствием занялись его улучшением. Что-то построили с нуля, что-то надстроили лишним этажом, а что-то реконструировали, оставив только фасад. Поэтому четырехметровые потолки и нанизанные на длинный коридор комнаты-кельи, которые мы привыкли видеть в дореволюционных домах, — это, как ни странно, не про Троицкое.

Дом на Старовиленской, 8, — один из немногих в Троицком предместье, которые сохранили свой первоначальный облик. До реконструкции в нем были деревянные перекрытия, лестницы и перегородки. А в 1983 году от дореволюционного особняка остался только фасад, все остальное отстроили заново.

В доме шесть квартир. Две из них двухуровневые с большой террасой и отдельным входом с улицы, еще четыре квартиры объединены одним подъездом без домофона (ключи от железной двери есть только у жильцов).

Вся нутрянка дома переделана под современность. Планировка здесь, как принято говорить, улучшенная: большая квадратная прихожая, изолированные комнаты, трехметровые потолки, увеличенная кухня, относительно новые коммуникации. Стены не крошатся, лепнина с потолка не валится, да и лепнины как таковой здесь нет.

Бизнесмен, его соседи и немного калькуляции

Андрей купил квартиру в доме на Старовиленской, 8, в 2005 году и никогда в ней не жил. Зачем большой семье ютиться в «двушке», если есть просторная квартира в Уручье, в доме из красного кирпича с огороженной территорией?

— Тогда квартира в Троицком предместье стоила в районе $70 тыс., но и цены на жилье были совершенно иные. «Сталинки» продавались по $40—45 тыс. Квартиру я купил в качестве инвестиции и предмета гордости, что ли. Мы всегда ее сдавали и сдаем до сих пор. Раньше — за $1500 в месяц, сейчас — за $900, потому что цены припали. Дети выросли, так что я параллельно пытаюсь ее продать за $275 тыс. Инвесторы, конечно, предлагали больше — от $6000 до $8000 за «квадрат» при условии, что все жильцы согласятся переехать. Но половину соседей вообще не интересуют деньги.

Как ни странно, речь не о тех, кто не знает им счета. От денег отказались заслуженные люди, чиновники в отставке и пенсионеры, для которых ценность валюты уже не имеет особого значения. Повлиять на их решение сложно, а по отдельности квартиры в старинном особняке стоят гораздо дешевле.

Самое аутентичное помещение в квартире Андрея — это погреб, где сохранилась каменная кладка XIX века. Правда, Андрей решил его не эксплуатировать: слишком глубоко и страшно.

— Открыл и понял, что его глубина — метров десять, и сложен он не из камней, а из валунов. Сосед сверху, Андрей Андреевич, рассказывал, что в конце девяностых эту квартиру снимали под офис, контора занималась перепродажей спиртных напитков. Кто-то не рассчитался, и они в этом погребе держали заложника. Квартиру брали с ОМОНом, били стекла…

После переезда Андрею пришлось пройти что-то вроде обряда инициации: сосед сверху предложил ему сделать ремонт в подъезде, потом бизнесмену пришлось профинансировать установку цепочного шлагбаума во дворе и отстоять право своих квартирантов на пользование парковкой за этим шлагбаумом. Зато теперь подъезд отремонтирован, а на парковке всегда есть свободное место.

Девушка, которая снимает квартиру у бизнесмена

Марина любит предместье за богемную атмосферу, эксклюзивность и, конечно, вид на реку. Есть только две недели в году, когда девушка вспоминает, что жители Троицкого такие же, как все, — во время летнего отключения горячей воды. Наша героиня заканчивает ЕГУ и воспитывает дочь. Вместе с мужем — бизнесменом из Турции — они снимают квартиру у Андрея уже полтора года. Жилье находится на первом этаже, поэтому мимо окон всегда ходят туристы.

— Меня совершенно не смущают свадебные процессии. Наоборот, это приятно. В Троицком предместье всегда праздник, все нарядные, у всех отличное настроение. Они никуда не спешат, а гуляют, наслаждаются пейзажем и исторической застройкой. Я не чувствую, что они нарушают приватность моей частной жизни. Часто сижу на кухне, отдыхаю, смотрю на людей, которые проходят мимо, но никогда не встречаюсь с ними взглядом.

По словам Марины, Троицкое предместье не страдает от фейерверков по ночам, разве что только по праздникам, когда салютуют в честь Дня Победы или Дня независимости. На набережной собирается толпа народу, а квартира, которую снимает Марина, превращается в VIP-ложу: брызги разноцветного огня видны отсюда, как через монокль.

В Троицком предместье нет ни одной детской площадки, а вот с парковкой Марине воистину повезло: она закрыта на цепочку, и ее хватает всем жильцам дома на Старовиленской, 8, что для исторического центра — роскошь. У некоторых домов в Троицком предместье парковки нет вообще.

Директор театра: «Это место превратилось в ад»

Не все жители Троицкого предместья в восторге от обилия туристов и вечной атмосферы праздника. Одного из Марининых оппонентов мы встретили у подъезда трехэтажного дома, выходящего окнами на Свислочь. Мужчина попросил его не фотографировать, но представился директором театра.

— Да здесь ужасно жить, понимаете? Когда происходят все эти празднества — это же сумасшедший дом! Всю ночь работают эти кабаки, люди гуляют, а здесь дворы-колодцы, невероятная акустика. Вот сейчас я разговариваю, а там, наверху, все слышно, — уверяет собеседник, показывая на окна своих соседей. — Приоритет отдан ресторанам, саунам, кабакам, хостелам и прочим делам, а наша жизнь превращается в кромешный ад. Если так будет продолжаться, отсюда просто съезжать нужно. Думал о том, чтобы переехать, но мне нужно хорошее жилье, не на выселках. Купите у меня квартиру за 400 тыс. — и я уеду.

Шестикомнатная квартира в Троицком предместье, похожая на частный дом

Тамара Михайловна вместе с семьей живет здесь с 1987 года. Ее отец получил эту квартиру по очереди как ветеран войны. Ему даже довелось выбрать из нескольких вариантов в Троицком предместье. Правда, очередь была не простая, а из заслуженных.

— У нас дедушка был участник войны, инвалид 1-й группы, наград много. До того у нас был частный дом на Грушевской, но без удобств. Сдали его государству, а взамен получили здесь благоустроенную квартиру. Только она была в одном уровне, с нежилым чердаком. Низкий конек, два смотровых окошка… Мы получили разрешение в Мингорисполкоме и переделали его в жилой этаж. Немного подняли потолок, построили лестницу и провели коммуникации. А вот переделать окна нам не разрешили, поэтому там темновато.

На второй этаж ведет отдельная дверь из тамбура, наверху есть санузел и кухня — словом, полноценная квартира. Раньше Тамара Михайловна сдавала ее в аренду, а теперь там гостят ее дети и внуки.

— Живем здесь, как в частном доме. Ни оплеванного подъезда, ни шума от соседей сверху. В квартире шесть комнат, а еще и 100-метровый подвал. Но и проблем хватает. Рядом хостел, туристы ходят толпами, в любое время суток чемоданами по брусчатке гремят. Иногда в двери звонят среди ночи: путают адреса. Так что особого удовольствия сейчас нет.

Крыльцо мы тоже обстроили верандой. Потому что каждое утро на нем засыпали пьяные или наркоманы. Приходилось их кормить, поить, скорую вызывать, толкать дверью бессознательные тела. И мы решили, что дальше так жить нельзя. Естественно, все с разрешения исполкома — а как иначе?

Тамара Михайловна хвастается рукастыми хлопцами. Два внука, сын и муж — все как на подбор мастера. А сама героиня всю жизнь проработала медсестрой в детском хирургическом центре. Женщина провожает нас к выходу и без особой злобы ругает кого-то в потемках за дверью: иди, мол, работай. Оттуда, из темноты, ей отвечает пьяный молодой голос.

— Вот они — постоянные жители Троицкого предместья, — жалуется женщина. — Вот с ним поговорите — он вам много чего расскажет. Их здесь человек шесть, одни и те же лица, и каждый к своей мусорке прикреплен. Тут же много кафе, ресторанов, так что в мусорках есть чем поживиться. Конечно, жильцы вызывают милицию, гоняют их, но они возвращаются. Летом ночуют на земле, а зимой — в каком-нибудь подъезде.

Нетипичный экскурсовод

Буквально через полминуты Тамара Михайловна забывает свое раздражение и с интересом вступает в диалог с бездомным. Обсуждают знаменитых жильцов предместья: кто переехал сюда в последние годы, а кто, напротив, сменил место жительства на что-то менее богемное. Скульпторы, знаменитые спортсмены — звонкие имена.

— А вы здесь живете? — интересуемся у молодого человека без прописки, который представился Юрой.

— Ну как вам сказать… Я здесь вырос. Вон там, через дорогу, на улице Богдановича. Сейчас в той квартире живут мои дядя, брат и племянник. Дядя женат, а квартира маленькая, так что мне там места не нашлось. Под ноги смотрите, а не на меня. Я здесь с детства все обожаю. Вот виноград — это жильцы посадили. А черешню — дядя Володя, муж тети Тамары, с которой вы только что разговаривали. Где ночую? То у знакомых, то на улице — по-разному. Под ноги смотрите.

— Вы не беспокойтесь, у меня хорошее периферическое зрение.

— А я, видите, постоянно спотыкаюсь.

— Почему живете именно здесь?

— Не знаю, что-то тянет меня сюда с детства. Здесь даже на мусорках изображены слуцкие пояса. Аккуратно, под ноги…

— Вы образованный человек, судя по всему.

— Вы что, с ума сошли? Я только в школе учился. Просто я обожаю это все. Остров слез при мне строился, когда я совсем шкетом был. А это — Каменная набережная.

— Она до сих пор так называется? — удивлен бизнесмен Андрей. — А чего табличку убрали?

— Этого я не знаю, я ж не бургомистр.

Юрина экскурсия была хоть и познавательной, но слишком академической. Поэтому мы не будем публиковать здесь его рассказ об Острове слез, солнечных часах и о том, как осушали Свислочь. Бизнесмен Андрей слушал его с большой завороженностью и задавал много вопросов. Может быть, Юру нельзя отнести к почетным жителям Троицкого предместья, но собеседник он утонченный, этого не отнять.

Есть теория, согласно которой любые два человека на земле разделены не более чем шестью рукопожатиями. В предместье это рукопожатие всегда одно. Андрей имеет квартиру в Троицком, но не видит особого смысла здесь жить, Юра проводит здесь дни и ночи, хотя ему негде переночевать. Все, что их объединяет, — это, как ни странно, десяток общих знакомых.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: Евгения Штейн. Фото: Александр Ружечка