Фоторепортаж: как выжить в минской коммуналке

Думаете, несколько десятилетий сильно меняют людей? Ничего подобного. Все те же страсти. И чтобы увериться в этом, не нужен глубокий социологический анализ. Достаточно посмотреть кино про советскую коммуналку, а потом зайти в коммуналку современную — и почувствовать: никакой разницы. Такие же соседские дрязги и длинные коридоры с велосипедами и тазиками. Хотя, правда, налет 21-го века все-таки имеется. Какой? Об этом нам расскажут жильцы необычного дома по улице Гая. Здесь что ни квартира — то общая кухня.

Коридор контрастов: обшарпанный пол, поношенные башмаки, автомобильная шина и вдруг стильный стул и породистый, сибирский кот. Работают на контраст и 6 разнокалиберных дверей. Любопытно, какая история за каждой из них? Например, за этой — обклеенной картинками с закатами, лошадками и еще каким-то сюрреализмом.

— Тут девушка-дизайнер живет, — поясняет Маргарита, хозяйка одной из комнат. — Там — Аня с мужем, а соседний номер, так сказать, пока пустует. Здесь — пенсионерка…

В белоснежном махровом халате, Маргарита выбивается из общей коммунальной канвы. Она здесь недавно. «С мужем развелась», — говорит с интонациями, ясно дающими понять: это самый благоприятный исход непростой истории. И вот, ей слегка за 40 — и жизнь только начинается. Хоть и в коммуналке. Впрочем, чужая судьба — потемки, как и этот длинный, узкий коридор-пенал.

На кухне жарятся котлеты. Вкусно пахнет, шкварчит, солнышко сквозь занавески светит — на этом домашний уют заканчивается. Начинаются реалии здешнего быта. Потрескавшаяся краска на стене, график дежурств на шкафчике, две плиты, две раковины и ни одного холодильника — все съедобное каждый хранит в своей комнате.

— Аня, сгорят! — кричит Маргарита куда-то вглубь коридора.

Анна (лет двадцати) вбегает на кухню, к котлетам. Видимо, это ужин ее молодого супруга. Единственного, кстати, мужчины в этом женском коммунальном царстве.

Пенсионерка Лидия Антоновна живет на Гая больше 25 лет. Зайдя сварить манной каши, она с удовольствием предается воспоминаниям. Когда-то молоденькая девушка Лида боялась лишний раз в кухне появиться, чтобы не раздражать аборигенов своим присутствием. Вообще, кашеварили тогда чуть ли не по записи. А конфорки газовых плит были распределены по правилам неизвестной конвенции. Некоторые жильцы, по слухам, даже холодильники цепью обтягивали. Сейчас все проще. 21-й век все-таки.

Но не все так просто в другой коммунальной квартире, в соседнем подъезде.

— Я по-человечески ее просила: «Тамара, хоть в выходные дай приготовить нормально обед, у меня два мужика в доме». Нет же — кипятит! — возмущается Галина, ведя меня на кухню. — Вот, посмотрите. И так каждый божий день.

На плите — большая жестяная выварка. В ней все бурлит и клокочет. В комнате, кажется, под тридцать градусов тепла и специфический запах.

— И у человека ведь стиральная машина стоит, — не унимается Галина.

Через минуту ее эмоции пришла разделить соседка, 21-летняя Вероника. А вскоре явился и сам объект гневных выпадов — Тамара. С деловитым видом принялась мыть тарелки. Воцарилось красноречивое молчание на фоне звуков льющейся воды и кипящего белья. Хотя, казалось, звучали даже накаленные эмоции трех женщин.

— Вы давно здесь живете? — спрашиваю Тамару.

— 23 года. И жить тут невыносимо. Потому что в одной квартире находятся люди с разным социальным статусом и культурным уровнем. Вот, например, наши дамы любят средства личной гигиены разбрасывать. Это вообще, все мужчины в шоке!

— Ну понятно, у нас же мусорные ведра регулярно изучаются, — парирует Галина.

— Мы же все некультурные, провинциалы, колхозники, одним словом, а она — горожанка в пятом поколении, — уже в своей комнате продолжает Галина (это она об упомянутом Тамарой социальном неравенстве здешнего народа).

Но меня поражает уже совсем другое. Представьте 10-метровую комнату. Шкаф, холодильник, кровать и маленький диванчик «поглощают» все ее пространство, оставляя лишь островок посредине, где можно сделать только шаг вправо-влево, все. И на этом островке Галина живет с мужем и 18-летним сыном. Шестнадцатый год. Чтобы, например, открыть холодильник, вся семья должна сесть на кровать и желательно поджать ноги. При таких удобствах зимой им приходила жировка с суммой под 400 тысяч рублей.

— Из них почти половина — за воду, — объясняет Галина. — У нас счетчиков нет, опять же благодаря тем, кто наотрез отказался их установить [кивает на стену, за которой живет Тамара]. Вот и получается: общее количество использованных кубов делится на всех прописанных жильцов. В нашей комнате — три человека.

В общем, недешево. И сердито, учитывая конфликты интересов, разворачивающиеся в кухне. Кстати, о них.

— Сколько людей здесь сменилось — ни с кем никаких проблем, — рассказывает Галина. — С одной девушкой, она переехала уже, по сей день, как родные, общаемся. И с сыном ее, мулатом, от негра Машка родила... А вот с этой [снова кивок на стену] все время какие-то споры.

— А мне она как-то сказала, — подхватывает Вероника: — «Поживи, пока Бучуки не уедут, а потом я тебе покажу, кто тут хозяйка».

— Бучуки — это мы, — поясняет Галина. — Мы, слава тебе, Господи, переезжаем скоро. Построились.

Женщины стали вспоминать адресованные им угрозы, облить, например, лицо кипятком. И про невозможность сделать ремонт в местах общего пользования ввиду того, что соседка ясно дала понять: ее вещи чтоб и на миллиметр не сдвинулись. Словом, Вероника очень сильно жалеет, что с мужем купили здесь комнату (за 22 тысячи долларов, кстати). Живет вот теперь, варит кофе по утрам, глядя на бурлящие в выварке пузыри, и со страхом ждет отъезда Бучуков.

Заглянула я на огонек и еще в одну квартиру. Там тоже шесть комнат, и в каждой, как говорят сами жильцы, «по семейке натыкано». В одной, например, живут впятером: муж, жена, двое детей и бабушка.

— Вот, шестого ждем, — показывает супруга округлившийся живот.

Но теснота не самая большая их проблема. Ее хоть как-то можно исправить, например двухъярусными кроватями. Но никакая конструкция не исправит соседа-алкоголика, обогащающего словарный запас детей теми еще выражениями.

Комментарий в тему

Алексей Герасимчик, заместитель гендиректора ГО «Минское городское жилищное хозяйство»:

— Дом по улице Гая построен в 1963 году. В нем все квартиры коммунального типа. Сказать точно, сколько подобных домов в Минске, сложно, поскольку отдельной категории для них в нашем учете не отведено. Но, вероятнее всего, их единицы.

Каких-либо льгот по оплате коммунальных услуг для жильцов таких домов нет. Но интересный нюанс: если у кого-то набежала большая задолженность по оплате, например за воду, то ее все равно отключить не имеют права (как это делают в других домах).

И еще. В Минске дома малоэтажной застройки не подпадают под программу капремонта. Они — в зоне перспективного сноса. И если коммунальный дом, например, трехэтажный, то он тоже относится к их числу. А снос предполагает предоставление нового жилья.