Молодая минчанка не может поделить с пенсионерами скамейки в парке и очередь в поликлинике
В редакцию пришло письмо от минчанки Надежды Арининой. Девушка, недавно ставшая молодой матерью, рассуждает: стоит ли уважать людей пожилого возраста, если они ведут себя по-хамски в общественных местах? С подобным отношением она сталкивается в городском парке, где гуляет с коляской, и в поликлинике. Небесспорные доводы автора статьи показались нам вполне дискуссионными. Публикуем ее историю о конфликте поколений.
«До недавнего времени я с большим уважением относилась к преклонному возрасту наших стариков. Я четко зафиксировала в своей памяти и стала воспринимать как единственно правильное поведение по отношению к пожилым людям те правила, которые вбивали нам в головы еще со школьной скамьи учителя. Уступить место в транспорте, помочь подняться по лестнице, подержать дверь, поговорить с одиноким стариком… И все это я добросовестно делала не потому, что так надо, а потому, что мне действительно хотелось так поступать. Но ситуация резко изменилась, как только я… стала мамой.
Моя семья живет в центре Минска. Вдоль улицы Пулихова есть замечательное местечко с зелеными насаждениями и лавочками. Рядом течет Свислочь. Пока дочь спит, я спокойно могу посидеть на лавочке и почитать книгу, поработать за компьютером, а чаще просто посидеть и посмотреть на окружающий мир. Точнее будет сказать „могла посидеть“. Дело в том, что любят там отдыхать и наши городские пенсионерки. Причем делают они это чаще всего толпами.
Представьте (у кого есть маленькие дети, тот лучше поймет): я 40 минут укачиваю своего ребенка, чтобы он мог спокойно поспать на свежем воздухе в дневное время. Ребенок засыпает. Выбираю тихую, уютную, свободную лавочку. И тут как тут почему-то именно к этой же, доселе никому не нужной лавочке подходят наши уважаемые старушки! Замечу, что вокруг всегда есть свободные лавочки. Абсолютно не обращая внимания ни на меня, ни на детскую колясочку, они, громко разговаривая, плюхаются рядом и радуются жизни. Дети спят чутко. Конечно же, от резких звуков мой ребенок просыпается. Укачать его снова просто нереально. Итог один: сон ребенка разбит, весь вечер он капризничает, мама расстроенная и уставшая.
Я спрашиваю у бабушек, не заметили ли они, что на лавочке, к которой они подошли, сижу я, и кроме того, рядом спит ребенок. Бабушки продолжают учить меня наглости, игнорируя обращение к ним. Тогда я обвиняю их в отсутствии всякого стыда в столь мудром возрасте. И тут одна бабулька заявляет мне, что они-то со мной не ругаются, а я, такая-сякая, провоцирую ссору. Мол, что такого, отойдешь отсюда, и заснет твой ребенок еще. А мы на другую лавочку не пойдем, нам сложно (до другой лавочки 20 шагов).
Каково же было мое удивление, когда на следующий день история повторилась. Только уже в главных ролях были другие бабушки-„одуванчики“ (тех-то я запомнила). Эти-то оказались еще сообразительнее! Пришли и стали прогонять меня „вон на ту лавку“. Я в шоке, ребенок в плаче…
Остальные истории описывать не стану. Одна краше другой. Да и вообще, как оказалось, потревожить малыша своим вторжением в личное пространство, шуршащими пакетами с пирожками, пустыми громкими сплетнями, кашлями для пенсионерок — пустячное дело. Если бы меня тихонько попросили пересесть, то это одно дело, но вот так вот по-хамски, разбудив ребенка, — это совсем другое. Весь оставшийся день я спрашивала себя: за что я или мой ребенок должны вот таких уважать? А действительно, за что?
Ветеранов у нас почти не осталось. Светлого и радужного настоящего, созданного для нас старшим поколением, которому уже ничего не надо и которое только и твердит, что у нас рай, а не жизнь, я тоже не наблюдаю. А то, что кто-то дожил до преклонных лет, еще не повод для уважения. Ведь нужно еще и посмотреть, как этот человек жил. Думаю, эти старушки вот так всю жизнь по головам шагали, потому и живут еще. Я не хочу сказать, что все такие, я хочу сказать, что их много.
Теперь я только и делаю, что глазею по сторонам, чтобы, узрев приближающихся бабушек, убегать от них подальше. Сон ребенка дороже, чем буря возмущения и протеста внутри меня. К слову, еще будучи беременной, приходилось сталкиваться в поликлинике с бабушками, которые сидели и кашляли на меня, но к врачу не пропускали (беременные имеют полное право обслуживаться в поликлинике в любом кабинете вне очереди). Благо молодежь поддерживала меня в тех горячих спорах о том, что важнее: мое духовное и физическое здоровье или старческая злоба и безразличие. Кстати, молодежь в этом плане намного воспитаннее старшего поколения. Вот и делаю выводы: наше поколение далеко не идеально, но и равняться нам, увы, почти не на кого. Остается одно: воспитать тех, кто будет лучше нас и наших предков».
